Желание холодного сердца

12

– Это немыслимо, возмутительно, просто немыслимо, – повторяла мачеха на разные лады, пока мы ехали до дома.

Мы с отцом молчали.

Карета остановилась, Бубчогизель распахнул дверцу и опустил лесенку, отец вышел и подал руку мачехе. Потому что в этот раз она сидела с краю.

– Так что случилось? – повторил брат уже не так громко, не так возмущённо и… почти робко.

За спиной отца я сделала страшные глаза, показывая, что не надо ни о чём спрашивать. Брат понял и замолчал.

– Потом расскажу, – шепнула я ему, когда мы заходили в дом.

Мадам Селена сразу пожелала уединиться в спальне, чтобы прийти в себя.

В отличие от мачехи, я была в себе, поэтому я просто уединилась в своей комнате, чтобы переодеться.

Сняла плащ, перчатки, сняла зацепившуюся за корсаж разорванную нитку, на которой ещё остались несколько жемчужных зёрен.

Наверное, отец рассердится… Жемчужное ожерелье – не безделушка…

В дверь стукнули.

– Входи! – крикнула я, вертя в руках то, что осталось от ожерелья.

Я думала, зайдёт Бубчогизель, но на пороге появился отец.

В том же самом чёрном камзоле, в каком был в театре. Получается, даже не зашёл в свою комнату, чтобы переодеться.

Взгляд отца остановился на оборванной нити жемчуга, которую я крутила в руках. Смутившись, я спрятала нитку за спину, но сразу поняла, как это глупо.

– Простите, – сказала я, положив оставшиеся жемчужины на столик. – Я не ожидала, что подобное случится. Я не…

– Это всё не имеет значения, – отец зашёл в комнату. – Не обращай внимания на такие пустяки. Завтра у тебя будет десять жемчужных ожерелий.

– А… – начала я растерянно, но он меня перебил.

Похоже, у него привычка – не слушать того, что ему хотят сказать.

– Я нехорошо обошёлся с Ренатой, – продолжал отец, глядя на белые бусины жемчужин, – и ты вправе обижаться на меня за это. Но пусть и поздно, я искуплю свою вину. Исправить уже не смогу, но искупить – вполне. Ты будешь моей единственной наследницей. Все мои земли перейдут к тебе и твоим будущим детям.

– Каким детям? У меня нет детей…

– Так будут, – тут он посмотрел на меня и почти улыбнулся.

Почти – потому что хотя уголки губ и приподнялись, но глаза остались грустными. Даже горестными.

– Этот год живи в своё удовольствие, Дезире. Развлекайся, веселись. Получишь всё, что пожелаешь. Наряды, драгоценности… Если хочешь – сделай свой салон, как у Денизы Робертин. А в следующем году после Рождества выйдешь замуж, вот и дети пойдут.

– Замуж? – переспросила я. – За кого?

– За кого хочешь. Кто тебе понравится – того и выбирай. Просто укажи на него пальцем, и назавтра этот мужчина будет стоять у алтаря.

– Э-э… – протянула я озадаченно, – вообще-то, для свадьбы требуется согласие двоих…

– Вряд ли на свете найдётся хоть один безумец, который откажется от тебя. А если ещё к тебе, – отец с усмешкой окинул меня взглядом с макушки до пят, – добавить Эрль, Боггис и все земли от Бидгау до Трира, то уверен, что даже наследный принц будет в восторге, если согласишься выйти за него.

– Наследный принц – мой двоюродный брат. Так что исключено, – быстро ответила я, пытаясь скрыть недоумение.

Может, отец, как и мачеха, слегка вышел из себя и ещё не вернулся? Я не понимала этого жеста благородной доброты. Искупить вину? Обидел мать, решил откупиться от дочери? Но передать мне в наследство приданое мадам Селены…

– Бидгау и Трир принадлежат вашей жене, – напомнила я.

– После свадьбы всё это принадлежит мне, – сказал отец жёстко, потом смягчился и добавил: – Разумеется, я не оставлю Селену. Я её муж, я отвечаю за неё, обязан заботиться о ней. Пока я жив, она ни в чём не будет нуждаться. После моей смерти ей назначат ренту. Не слишком большую – ведь вдове пристало жить скромно. Захочет снова выйти замуж – пусть её содержит новый муж.

Как легко он распоряжался жизнями своих женщин. Похоронил одну, ограбил другую, решил всё отдать третьей, чтобы искупить вину…

– У вас есть наследник, – сказала я твёрдо. – Бубчогизель. Пусть он родился вне брака, но он ваш сын. По закону первенство наследования всегда у сыновей.

– Это не закон, – отмахнулся отец. – Так поступают, потому что мужчина всегда надёжнее женщины. Если не погибнет на войне, то доживёт до старости и наплодит кучу наследников. Досадные случайности в жизни мужчины крайне редки. А женщина – существо слабое. Болезнь, роды… Любая мелочь может оборвать её жизнь. Да, сначала я хотел оставить всё сыну. Но теперь передумал. Имущество, земли и титул перейдут тебе. Бубчогизель не пропадёт, не переживай за него. Это не тот человек, за которого нужно переживать.

– Почему вы так жестоки? – спросила я напрямик, отбросив всякую любезность и вежливость. – Почему за свои ошибки наказываете других? Ваш сын не просил вас о рождении. Вы решили это за него. И мадам Селена не сама вас выбрала. Это вы выбрали её, оставив мою мать в Хонфлере, одну, ожидавшую ребёнка. А теперь вы решили искупить грехи, сделав несчастных ещё несчастнее? Так не делается. Я отказываюсь принимать наследство.