Желание холодного сердца

Глава 5

Умер. Я не сразу осознала это страшное слово. И не сразу в него поверила.

– Нет-нет, не может быть… – залепетала я, потянувшись к отцу, но в то же время боясь к нему прикоснуться.

Смерть… Это означает потерю навсегда… Я навсегда потеряла своего отца. Потеряла в тот самый миг, когда, казалось, обрела.

Как несправедливо… Ужасно несправедливо…

– Надо позвать кого-нибудь! Позвать врача! – я бросилась к двери, но брат удержал меня, поймав за плечо.

– Врач тут уже не поможет, Дезире, – сказал он мягко. – Я позову священника и гробовщика.

Священник… Гробовщик…

Я сразу оставила метаться, и внутри всё заледенело от ужасной правды.

Но вместе с этим и в голове прояснилось.

– Он не мог умереть просто так, – сказала я, глядя в мёртвое лицо отца.

– Он поперхнулся кусочком яблока, – сказал Бубчогизель.

– Нет, не поперхнулся, – возразила я. – Он не задохнулся, ты же сам видел. Он начал дышать, заговорил со мной, и только потом…

– Отец умер после того, как поел твоего яблока, – повторил брат.

– Верно, – тут я с ним согласилась. – И скорее всего, яблоко было отравлено. Хотели отравить меня. Думали, что это я схем яблоко. А я отдала его отцу. Надо показать королевским дознавателям…

Я хотела поднять яблоко, но брат опять меня удержал.

– Если яблоко отравлено, лучше его не трогать, Дезире, – предостерёг он.

– Если бы яд действовал через кожу, я бы умерла раньше отца, – заметила я, вырвалась и подобрала смертоносный плод.

Кто мог быть отравителем? Кормилица? Нет, в это я не верила. Скорее всего, яблоко отравили уже здесь, в столице. Слуги переносили мои вещи. Горничные раскладывали их в сундуки.

– Надо немедленно сообщить королю, – я всё-таки завернула яблоко в салфетку. – И не выпускать никого из слуг. Это совершил тот, кто находился в доме.

– А может, это совершила ты? – спросила мачеха.

Она впервые заговорила, и я вздрогнула, услышав её голос. Я как-то уже и забыла, что она находилась в комнате.

– Вы в своём уме? – спросила я резко. – Или опять отправились прогуляться? Для чего мне убивать собственного отца?

– Для того чтобы отомстить, – мадам Селена поднялась из-за стола.

Стройная, красивая, с льющимися до талии каштановыми волосами, она была похожа на сказочную фею. Она чуть повернула голову, и рубиновая серьга сверкнула тревожным красным у округлой нежной щеки.

– Бобо бросил тебя с твоей матерью, когда полюбил меня, – продолжала мачеха, – ты не смогла этого простить и отомстила. Столько лет прошло, а ты всё копила эту чёрную ненависть в сердце…

– Это неправда, – процедила я сквозь зубы, вмиг поняв, куда она клонит. – Да, у меня были причины обижаться на отца, но он раскаялся. Он сказал, что совершил тогда ошибку. И хотел исправить эту ошибку.

– Ну да, исправить, – мачеха прошла вдоль стола и остановилась перед мёртвым отцом, глядя на него сверху вниз. – Только никакой ошибки не было. Бедный Бобо любил только меня. Потому что был не только красив, но и умён. А никто в здравом уме не полюбил бы ту бледную тень, какой была покойная принцесса Эрль.

– Но тем не менее, отец любил мою маму. Он сказал мне об этом вчера. А брак с вами называл ошибкой.

– Вероятно, моему мужу… – мачеха сделала паузу и поправилась: – покойному мужу… вероятно, его ум ему изменил на старости лет.

То, что она не стала настаивать на своём, как спокойно произнесла это, натолкнул меня на ещё одну догадку.

– Вы знаете, – я пристально посмотрела на неё. – Это вы подслушали вчерашний разговор.

Мачеха повернулась ко мне, ответив таким же прямым взглядом. В этом взгляде было столько ненависти, что всё стало ясно, как день.

– Это вы убили его, – я сказала это негромко, но в комнате было тихо, поэтому каждое слово прозвучало, как хлопок. – Вы хотели отравить меня, но волей случая отравили его. Вы – злодейка, мадам. И король узнает о ваших злодеяниях.

– Ты ничего не расскажешь королю, Дезире, – сказал Бубчогизель и встал между мною и дверью. – И никому ничего не расскажешь.

В руках у него появился охотничий кинжал – длинный, острый. Свет от свечей так и заиграл на отполированном клинке.

– Убей её, Бубчо, – велела мачеха деловито, будто говорила о том, что надо зарубить курицу к обеду. – Хочу поскорее получить её сердце. Сварю его, съем – и стану такой же прекрасной, как она.

– Вы с ума сошли! Оба! – я отступила, в то время как брат шагнул ко мне.

Он не стал замахиваться ножом, как делают злодеи на сцене. Он держал нож внизу, и я поняла, что ещё пара мгновений и меня ожидает удар в живот. И вряд ли я смогу остановить этот удар.

– Брат! Ты же мой родной брат! Опомнись! – воскликнула я.

Мы так хорошо разговаривали… Мне казалось, мы хорошо понимали друг друга…

Лицо у Бубчогизеля дрогнуло, и мачеха, хотя и не могла этого видеть, сразу поняла, что он засомневался.