Желание холодного сердца

Глава 6

– Холодный город, – сказал князь Морозов-Серебряный, направляя тройку лошадей в ворота посольства.

– Да помилуйте, Алёша Михайлович, – откликнулся Троглодит, кутаясь в медвежью полость и поглубже натягивая меховую шапку, – какой же это холод? Вот и снежок пошёл. Как у нас говорится? Когда идёт снег, француз считает, что похолодало, но только мы знаем, что когда пошёл снег – это потеплело.

– Я не о том, дурак, – ответил князь, натягивая поводья и останавливая сани. – Люди здесь холодные. Глаза – как льдышки, и сердца – как куски льда.

– Где же мне, дураку, понять ваши мудрёные речи? – изумился Троглодит, выбираясь из саней. – Моей дурости до вашей – как муравью до звезды небесной!

Князь посмотрел на него искоса, усмехнулся в усы и пошёл в дом, на ходу снимая рукавицы.

На свежем снежном покрове виднелись две дорожки следов, запорошенные, но ещё достаточно чёткие. Одни следы шли косолапо, были от больших сапог, и шлёпали широко, а рядом тянулась ровная полоска маленьких аккуратных следочков. Будто ребёнок шёл по ниточке. Даже носки разведены чуть в стороны, как у хорошего танцора.

– Пришёл кто-то с утра, – Алексей Михайлович стукнул кулаком в дверь, требуя открыть.

Изнутри тотчас заскрипели засовы, выглянул Евмений и тут же распахнул дверь пошире, пропуская и старательно кланяясь.

– Лошадей распряги, – велел князь, бросая слуге рукавицы и плащ. – И в санях там подарки – выгрузи. В горнице верхней положи. Леденцов местных купили. Сравним с нашими.

– Да, боярин, всё сделаю, – Евмений поудобнее перехватил плащ и доложил: – Там купец местный пришёл, у которого мы кагор покупали.

– Ещё привёз? Скажи, что по той же цене возьмём, – Алексей Михайлович хотел подняться к себе, но Евмений заступил путь. – Ну что не так?

– Купчина мальчишку привёл, – слуга таинственно понизил голос. – Вас требует.

– Мальчишку? А к чему нам мальчишка? – хохотнул князь. – Вот если бы он бабу привёл…

– Да Бог с вами, Алексей Михайлович, – обиделся Евмений. – Говорит, мальчишка грамоте разной разумеет. И по-гречески тебе, и по-латински, и торговый язык знает, да ещё и в музыке силён.

– Ещё и в му-узыке? – князь снял шапку и нахлобучил её на голову слуге. – Ну, посмотрим, что там за талант. Крапивник, пошли. Оценим умельца.

– Я-то вам зачем для оценки, Алёша Михайлович? – засуетился Троглодит, но плащ быстренько снял и сунул поверх хозяйского Евмению. – Мой умишко скудный, мелочный, я только вино оценить могу. Ну, ножку ягнячью. Или ореховый пирог. А мальчишка-музыкант – будь он хоть молочной свежести, всё равно проиграет бараньей ноге.

– Это ты верно говоришь. Но всё равно пойдём, – подхватив тщедушного Троглодита под мышки, князь в два счёта затащил его по лестнице на второй этаж, где располагались жилые комнаты.

В посольской горнице, где принимали посетителей, их ждали дьяк Мишурин, толстяк с красным лицом и парнишка в поношенной мешковатой одежде.

– Гости у нас? – спросил Алексей Михайлович, перекрестившись на иконы в углу и поклонившись, достав пола рукой.

Толстяк и парнишка переглянулись и тоже поклонились, на местный манер. Причем оба – неуклюже. Толстяку мешал живот, а парнишка запутался в ногах и изобразил что-то странное. Не понять – то ли вниз хотел, то ли вбок повело.

– Спины не гните, – разрешил князь, – не вам кланялся, а Богу. Тебя знаю, – он кивнул толстяку, – сударь Любелин, купец винный. А это кто с тобой?

Дьяк залопотал по-французски, переводя гостям слова хозяина.

Князь тем временем уселся на лавку, застланную волчьей шкурой, и принялся снимать сапоги, разглядывая парнишку-музыканта.

Дохляк. Тонкий, как палочка. Личико белое-румяное – чисто как у девчонки.

– Это купец племянника привёл, – торопливо пояснил Мишурин. – Осмелюсь сказать, я его проверил. Толковый.

– Купца проверил? – весело спросил князь.

– Мальчишку, – уточнил дьяк. – Греческий знает, латынь знает, местное наречие знает…

– У него десять языков, что ли? – поинтересовался Алексей Михайлович.

– Почему? – удивился дьяк.

– Так откуда тогда такие знания? Голова явно одна, – князь указал на паренька, который, напряжённо нахмурившись, следил за беседой.

– Всё шутите, – обиделся Мишурин.

– Музыку проверял? – спросил князь.

– Музыку? Нет… – дьяк растерянно покачал головой. – А зачем нам музыка? Но мой вам совет, Алексей Михайлович, не берите мальца.

– Почему это?

– Непростой он, – углом рта произнёс дьяк, хотя мальчишка всё равно вряд ли понимал русскую речь. – Вдруг шпион?

– А мы сейчас проверим, – князь прихлопнул себя по коленям и позвал: – Крапивник! Подь сюды!

– Да я тут, Алёша Михайлович, – вылез вперёд Троглодит, – следую за вами, как ваша тень. Бесшумно и покорно.

– Ну-ка, тень, – велел князь, – побеседуй с мальчишкой и выясни – шпион он или нет. А то Васька, видишь, не разобрался.