Желание в ладошке

ЗОРЬКА

               Владимир Валерьевич Ильин грустно смотрел на белый лист, приготовленный им для «интервью со звёздами», как недавно выразилась его дочка Настенька. Именно она попросила своего папу привести ей из космоса что-то необыкновенное. Последнее после долгих её размышлений трансформировалось в «я хотела бы знать о чём говорят звёздочки!»  Теперь её отцу и по совместительству космонавту предстояло это узнать и записать, чтобы не забыть за долгие три месяца полёта.

            «Милая моя, Настёна, - Владимир Валерьевич мысленно разговаривал с дочкой, - какие могут быть мечты у сплава химических элементов! – Он смотрел через иллюминатор куда-то в синюю вдаль. Его взгляд не хотел замечать огоньки, то и дело подмигивающие ему из полотна велюрового пространства. Он пробирался свозь них, сверкающую крошку космической пыли, чёрные тени, витающие сами по себе, и утопал в бездне галактики, чтобы потом очутиться возле самого дорогого человечка на земле и… на небе. Возле своей Настеньки. – Звёзды холодные и пустые. У них нет ни мыслей, ни желаний. Наивная, маленькая, любимая, моя девочка. – Его губы растянулись в умилительной улыбке. Взгляд затуманился тёплой водой. Он прикрыл глаза и вздохнул.

- Это не справедливо… Как можно так думать?! – откуда-то донёсся недовольный шёпот.

 Космонавт оглянулся. Он был один. «Галлюцинации, - пронеслось у него в голове»

- Никакие это не галлюцинации. Вам бы, людям, как угодно нас назвать, только бы убедить себя в нашей бездушности! Мы и далёкие, и пустые, и холодные, теперь вот галлюцинации!

- Кто это говорит?! Что за шутки! – возмутился мужчина.

- Какие могут быть шутки. Всё очень серьёзно… - голос из шёпота становился протяжным и звонким, каждое слово превращая в эхо.

Владимир Валерьевич уставился через иллюминатор на яркий свет в нежно голубом ореоле, который при каждом слове менялся в размерах и формах, будто бы дышал.

- Это ты? ... – его голос дрогнул.

- Я… Ты на нас не обращаешь никакого внимания, хотя и летаешь вокруг нас, ты нас не замечаешь, не говоришь с нами. Как же тогда, ты можешь судить о нас?

- Я схожу с ума… - то ли спросил сам себя, то ли заключил космонавт. – Мне нужна аптечка.

- Тебе нужно просто поверить…

- Поверить?

- Именно. Поверить своим ушам, глазам, себе и… мне…

- Но… Так не бывает! – почти выкрикнул мужчина.

- Кто это решил?

- Так было всегда. Неодушевлённые предметы говорить не могут.

- Неодушевлённые? – обиделся голос. – Как же так? Это жестоко. По-твоему, я не живая?

Космонавт молчал, в мыслях перебирая более подходящий вариант ответа.

- Не старайся придумать новую оригинальную версию моего безжизненного существования и своего сумасшествия! Если хочешь знать, у каждой из нас есть своя история А ещё мы видим каждый день тысячи, нет миллионы, ваших историй!

- У тебя есть история? – осторожно спросил Владимир Валерьевич.

- Конечно. Как у всего на Земле и свыше.

- Может, расскажешь.

- Расскажу, но не тебе, а твоей дочке. Она ведь тебя об этом просила? – и, не замечая округлившихся глаз космонавта, звезда начала свой рассказ.

            «Я родилась очень давно. Не буду называть тебе пятнадцатизначное число, всё равно не запомнишь. Так вот родилась я из желания Богини рассвета. Она хотела каждое утро перед своим окном видеть прекрасный белый цветок. Так я и появилась. Она была прекрасной хозяйкой. Каждое прикосновение её руки давало мне энергию, а каждая её улыбка наполняла меня радостью существования. Но однажды ночью, когда моя хозяйка спала, налетел ветер и сорвал меня. Я металась в его холодных хлёстких руках и дрожала от страха. Он принёс меня, еле живую, без лепестков и листочков на Землю и бросил возле небольшого ручья. Мне хотелось пить, но я не могла дотянуться до серебристой воды, а ручей не мог добраться ко мне, чтобы помочь. Тогда я стала просить Богиню Рассвета спасти меня. И она меня услышала. С первым лучом солнца пошёл дождь. Он наполнил собой ручеёк и сделал его шире и быстрее. Ручей подхватил меня и весело понёс по своим сверкающим в утреннем свете волнам. Я обмякла в нём и успокоилась, через время полностью растворившись в его прозрачной воде. А дождь шёл и шёл. Ручей стал таким большим, что разлился по лесной полянке, наполнив изумрудную траву весенним дыханием. Я выплеснулась прямо под огромное красивое дерево и просочилась через его кору. Там я уснула в тепле и сухости. Я чувствовала себя в полной безопасности…»

- А, что было потом? – прервал космонавт затянувшуюся паузу. – Ты ещё здесь?

- Конечно, здесь. Куда мне деться? Ты же на меня смотришь! Просто задумалась…

«… Так я спала в тёплом ароматном стволе несколько лет, пока дровосек не спилил дерево и не принёс домой. Он сделал из него дрова. Так я очутилась в большом светлом доме, где было много детей. Это было перед рождеством. Я помню, как все радовались и смеялись. А вечером взрослые и дети стали смотреть подарки и рассказывать волшебные истории. Хозяин развёл костёр в камине. Все сидели возле огня и говорили, говорили, смеялись и снова говорили. Даже костёр трещал весело, с удовольствием…»