Желание в ладошке

   ТРАДИЦИИ

В семье Смирновых была одна традиция – каждый год на Пасху, с пухлыми ватрушками, румяными пирожками и разноцветными яйцами уезжать на два дня в деревню, где собиралась вся их большая семья. Рыжий кот Апельсин сидел на подоконнике и спокойно наблюдал за приготовлениями к отъезду. Его длинные усы довольно нахохлились, и он уже представлял, как будет спокойно нежиться в тёплой постели хозяйки. Никто его не будет сгонять, никто не будет пытаться его погладить, почесать живот или, что совсем ужасно, подбрасывать вверх, а потом радостно ловить. Он останется один в этой прекрасной квартире целых два дня! Не считая соседку, Элеонору Эдуардовну, которая будет заходить, чтобы ему подлить воды и досыпать корм. Разве это не прекрасно! Замечательная традиция!

- Ну, Апельсин, не скучай без нас, мы скоро! – Женька подбежал к мечтающему животному, крепко обнял его, так, что у кота перехватило дыхание, чмокнул в холодный нос и тут же умчался на улицу.

- Да, кисюня, не грусти, - София ласково погладила Апельсина по пушистой шёрстке.

- Пойдём, дочка, всё с ним будет в порядке! Правда, Апельсин? – Анна Сергеевна подмигнула коту и утащила за собой дочурку, которая вот-вот собиралась расплакаться.

- Ох, эти женщины, - вздохнул отец семейства и с улыбкой обратился к Апельсину, - ты остаёшься за старшего. Значит так: на постель не лезть, посуду не бить, диван не царапать, чужих в дом не пускать и Элеонору Эдуардовну не обижать! – Потом наклонился к коту, почесал за ухом и добавил, - на постель можно, но я тебе ничего не говорил!

Вот она, мужская солидарность, - подумал Апельсин и мяукнул в ответ хозяину.

Кот вылез через полуоткрытую форточку на улицу и уселся на подоконник, провожать своих. Машина медленно выруливала со двора, Софийка не переставая махала тоненькой ручкой, и Апельсин ей тоже кивнул роскошным хвостом.

День был отменный. Солнце ласково пригревало, но жарко не было. Лёгкий ветерок приятно щекотал белёсые усы животного, а он поглядывал на своё отражение в оконном стекле и думал: «Хорош! Я неописуемый красавец! Только имя у меня не подходящее. Апельсин! - Кот перевёл взгляд на пиалу с фруктами, среди которых выделялся насыщенным цветом огромный цитрусовый тёзка. – Ну, и в чём сходство? Неужели, я такой же круглый? Разве что цвет… Хотя я рыжий, а этот, - кот бросил ревностный взгляд ещё раз на фрукт, - оранжевый…» Вдруг о стекло что-то ударилось и тут же послышался недовольный писк:

- Уф, приземлилась! Этот ветер чуть меня с курса не сбил! – божья коровка аккуратно сложила крылышки и только теперь заметила кота, с интересом рассматривающего её красный в чёрный горох наряд. – Чего уставился? Ты кто?

- Я?! Я здесь живу, - растерялся кот от такой дерзости.

- Ну и как тебя, здесь живущего, зовут?

- Апельсин.

- Как?! – букашка бесцеремонно рассмеялась.

- А тебя? - обиженно спросил хозяин подоконника.

- Гроза! – гордо заявила божья коровка.

В этот момент на подоконник сел воробей и громко чирикнул.

- Даже не думай! – грозно заявила букашка и приподнялась на задних лапках.

- Что? – удивился воробей.

- Ты же хотел меня клюнуть! Признавайся, ты об этом думал!

- Если честно, то хотелось бы, но теперь сомневаюсь. Вдруг ты сдачи дашь! Гроза всё-таки! - птица весело зачирикала.

- Я оценила твой юмор, - буркнула букашка и тут же потребовала у Апельсина, - давай, съешь его!

- Я?! Съесть?! Сырого?!

- Извини, дружище, но пока только так! – воробей подпрыгнул поближе к коту, - вариться я не намерен в ближайшее время.

- К чему только мир катится… - вздохнула Гроза и покачала маленькой чёрной головкой.

- К всеобщей идиллии, где никто никого не будет есть. Где будет процветать только любовь,- медленно сказал пожилой пёс йоркшир, лежавший в тени под окном.

- А как можно любить, но не есть? – задумчиво спросил Апельсин. – Я вот люблю колбасу, потому и ем её. А если бы не любил, то и не ел бы.

- Но разве вы не любите своих хозяев? – возразил ему пёс. – Но вы же их не едите.

- Нет… Я их не люблю, я им позволяю за мной ухаживать и любить себя.

- Вот! Чисто кошачья логика. Все кошачьи – эгоисты, которые сами по себе. Но это хорошо, мой друг! Вы чтите традиции вашего племени, - серьёзно заявил йоркшир.