Желания сбываются, или чудо для сиротки

4

Перевожу недоумевающий взгляд на говорившего. Им оказывается приятного вида молодой мужчина по виду чуть старше меня. Светлые волосы до плеч аккуратно зачесаны назад и собраны в низкий хвост. Лицо благородное, с утонченными чертами и красиво слепленными губами, но больше всего… больше всего мне в душу западают его глаза: живые, карие, блестящие.

И в данный момент изучающие меня с огромным интересом.

Мне становится стыдно. В каком виде я тут перед ним предстала! Расхристанная, с распущенными волосами, с обкусанными до крови губами, с расстегнутой верхней пуговицей строгой черной формы… Верх несобранности и неаккуратности!

Однако, в следующий момент я уже злюсь. Почему меня должно волновать мнение какого-то проходимца? Пусть даже и такого привлекательного, как этот?

– Не видел тебя во дворце раньше, – тем временем говорит проходимец, не подозревая о моих мыслях.

Я сердито застегиваю пуговицу наглухо и сворачиваю волосы в строгий пучок.

– Взаимно.

Поправив выбившуюся прядь, отворачиваюсь, собираясь уходить. Все равно мое уединение в оранжерее уже нарушено, а подумать в одиночестве я могу и у себя в архиве. Однако, не успеваю я сделать и двух шагов прочь, как внезапно:

– Постой! Меня зовут Прий! А как твое имя?

Прожигаю нахала возмущенным взглядом. Он что, и в самом деле решил, что я буду тут с ним знакомиться?!

Опасно сузив глаза, я чеканю четко и с пренебрежением:

– Я. Не. Знакомлюсь.

И, резко развернувшись, на этот раз уже точно покидаю оранжерею.

– … А потом, – возмущенно рассказываю я Саатсе тем же вечером, – он пошел за мной, представляешь? Приклеился ко мне, как саарсов лист!

Саатса задумчиво улыбается. Я продолжаю кипеть:

– Шел за мной три коридора, пока его не перехватили! И, что самое возмутительное! – Я готовлю Саатсу к ошеломляющей новости. – Он назвал меня колючей феей!

Однако подруга вместо поддержки вдруг выдает:

– Он тебе понравился.

– Что?! – я аж захлебываюсь воздухом. – Ты меня вообще не слушала?!

– Слушала. И слышала. А ты себя слышала? Ты говоришь о нем, не переставая, – с тех самых пор, как вернулась из дворца.

Я открываю рот, чтобы опровергнуть это возмутительное утверждение, – но внезапно понимаю, что она права. Я и в самом деле слишком много говорила об этом проходимце.

– Это нормально, – произносит подруга мягко, – и я рада, что он тебе понравился. Ты всегда отказывала всем, кто пытался с тобой познакомиться, но я никогда не видела, чтобы после ты говорила о ком-нибудь с такой страстью.

Я сердито поджимаю губы и бурчу:

– Он просто вывел меня из себя, вот и все. И вообще, меня не интересуют отношения. Моя цель – добраться до короля и спасти тебя и девочек из жадных ручонок Аргал и Мзи.

– А может, – вдруг тихо говорит Саатса, – может, оставить все как есть?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду… Может… Может, нам с малышками суждено сгинуть вот так. Может, это наша судьба?

– Что ты такое говоришь?! – ахаю я. – Даже думать об этом не смей, слышишь?!

– Но ведь мы обуза для тебя… Сколько себя помню, ты всегда нас защищала. Даже когда тебя хотели удочерить хорошие люди, ты отказалась, чтобы не оставлять нас…

– Мы не можем знать, что они были хорошими людьми. Вдруг они тоже из «этих»? В любом случае, никто не заслуживает такой судьбы. Или ты хочешь сказать, что Мирри и Зува родились именно для того, чтобы их отдали на растерзание ограм или на утеху какому-нибудь старику?

Мои жестокие слова оказывают нужный эффект. Саатса бледнеет – и больше не несет чуши о судьбе и предназначении. Как бы она не была готова пожертвовать собой ради моего вымышленного блага, но малышек она любит не менее горячо, чем я.

Кстати, о малышках. Не успела речь зайти о них, как они уже были тут как тут.

– Ксарра! – восклицает Мирри. Зува тоже рада меня видеть, но она выражает свои чувства гораздо скромнее: просто улыбается и сияет. – Наконец-то ты здесь!

Чувствую угрызения совести. С момента начала практики я уходила и возвращалась в приют уже затемно, когда малышки еще или уже спали.

– До дворца путь неблизкий, – я виновато улыбаюсь. – Пешком туда идти два часа, поэтому я ухожу так рано, а прихожу так поздно.

– А разве, – деловито говорит Мирри, забираясь ко мне на колени. Зува застенчиво жмется к Саатсе. – Ты не можешь попросить у Щепки Аргал денег на карету?

Я фыркаю раньше, чем успеваю себя остановить. Впрочем, даже Саатса издает звук, подозрительно похожий на хмык. Спешно исправляю ситуацию:

– М-м-м… Видишь ли, мне не хочется беспокоить директрису по таким пустякам. Да и потом: от этих прогулок я становлюсь только крепче и дышу свежим воздухом. Мне это полезно, особенно во время работы во дворце.

– А расскажи нам про дворец, – просит Мирри.

Я задумчиво устремляю взгляд в окно, за которым собирается вьюга:

– Дворец очень большой. И очень красивый. Там много разных помещений. И куча стражников. Они охраняют короля и его семью от разных нехороших людей.

– Как ты нас?

Этот простодушный вопрос ставит меня в тупик:

– О чем ты?

– Когда Саатса укладывает нас спать, она говорит, чтобы мы ничего не боялись: потому что ты рядом, и ты будешь защищать нас от всех нехороших людей.

Я сглатываю. Поднимаю взгляд на Саатсу. Подруга смущена.

– Да, – отвечаю я, проглотив ком в горле, – я всегда буду рядом и всегда буду вас защищать.

– А расскажи нам про принца! – просит Мирри.

Ее детская непосредственность меня умиляет. Только я хочу ответить, что так и не видела за все это время легендарного принца, как вспоминаю проходимца. Щурюсь, и отвечаю:

– Он нахальный. И очень прилипчивый. И высоченный, как дерево. И совершенно лишен манер…

Я замолкаю только тогда, когда Саатса мягко трогает меня за руку. Опустив взгляд, я понимаю, что малышки уже давно уснули. Краснею, поняв, что все это время продолжала рассказывать про нахала. Саатса улыбается.