Желания сбываются, или чудо для сиротки

5

На следующий день я, скрепя сердце, запускаю руку в свою скудную заначку – и во время обеденного перерыва нанимаю кучера и еду в Альву, к аршанару из моего факультета. Он предоставил мне всю информацию касательно практики и базовых правил этикета, но сейчас мне были нужны данные иного рода. Мне нужно было знать, кто достаточно влиятелен во дворце, чтобы организовать мне встречу с самим королём.

В итоге, я получаю нужную информацию – но вместе с ней теряю надежду. Помочь добраться до короля мне могут только три человека: главный советник, главный экономист и лорд-командующий королевской гвардии. И столкнуться с любым из них мне не легче, чем пробиться к самому королю! Поняв, что меня охватывает отчаяние, я вспоминаю девочек и стискиваю зубы: я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило! Главного советника и лорда-командующего можно сразу списывать со счетов, но вот с главным экономистом у меня есть крошечный шанс, ведь он глава отдела, в котором я прохожу практику.

Другое дело, что за эти две с лишним недели я не видела его воочию ни разу.

Я усиленно размышляю над тем, как мне пробиться к нему через аршу Укалу – вежливую, но неизменно твердую и непреклонную. Размышляю об этом, когда сортирую бумаги. Когда усмиряю особенно вредные книги. Когда иду с отчетом к секретарю. Когда украдкой изучаю дверь начальника за ее спиной. Когда покидаю дворец и иду в приют. И когда меня окликает уже знакомый голос:

– Колючая фея!

Внутри меня моментально поднимается теплая волна и приливает к щекам. Я сердито ускоряю шаг. Еще этого нахала мне до полного счастья не хватало!

Однако наглец не собирается просто так отставать. Он распахивает дверцу кареты – и ведь как-то углядел меня в окно! – и легко спрыгивает ко мне на мостовую. Весь такой высокий, молодой и красивый. Такой красивый, что прогуливающиеся рядом со мной арши вдруг спотыкаются и смотрят на него во все глаза. Я поджимаю губы.

– Решила прогуляться? – спрашивает меня этот несносный человек, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих.

Из окна кареты высовывается голова еще одного мужчины: на меня с любопытством смотрит другой брюнет, явно недоумевая, почему его друг покинул его ради меня.

– Не твое дело, – шиплю я разъяренным кусиком. Раз уж он обращается ко мне на «ты», то и я не собираюсь обращаться к нему вежливо!

– Уже стемнело, – говорит проходимец, – и начало сильно подмораживать. Позволь нам тебя подвезти.

– Обойдусь.

И я и в самом деле пытаюсь его обойти. Вот только он не обходится. Легко преграждает мне путь и мягко говорит:

– Фея, прекращай упрямиться. Ты уже замерзла – и даже согревающие чары тебе не помогают. Тебе следовало одеться более тепло.

Следовало бы. Да вот беда: это моя единственная зимняя накидка. Все хорошие вещи, подаренные нам всякими организациями и волонтерами, Щепка Аргал и Толстяк Мзи продают и прикарманивают деньги. А нам остается то, что продать не смогли. Вот эту накидку, к примеру. И да, наглец прав. Она настолько плоха и тонка, что даже греющие чары, которые я наложила на нее перед выходом, рвутся как паутина.

Но ведь не буду же я объяснять это проходимцу?..

– А тебе, – я, наконец, смотрю ему прямо в лицо, – не говорили, что ты слишком назойлив?

Проходимец смеется:

– Ты первая, кто говорит мне это в лицо.

Прищуриваюсь. Не похоже, что мои слова его обидели. И где-то в глубине души я почему-то очень этому рада.

– Мне пора, – я с трудом разрываю зрительный контакт.

И делаю еще одну попытку обойти нахала. Он вновь заступает мне дорогу, и я, не ожидавшая этого, едва не врезаюсь в его грудь. Ахнув, снова запрокидываю голову и…

Как же он близко…

И вблизи в его глазах можно увидеть мельчайшие коричнево-золотые крапинки.

– Позволь нам тебя довезти, – упрямо говорит наглец.

Но я не могу. Я должна помнить, зачем я пришла во дворец. Мне нужно спасать девочек и приют. Мне нельзя терять голову. Поэтому, как бы мне не хотелось его не обидеть, мне все же придется это сделать – только, чтобы он от меня отстал.

Я выпрямляюсь, гордо запрокидываю голову, смотрю ему прямо в глаза и произношу так холодно, как только могу:

– Кажется, ты отчего-то решил, что можешь вести себя так, как захочешь. Возомнил себя королем? Тогда я тебя огорчу. Ты не король. И такое поведение только отталкивает.

Однако, в его глазах отчего-то появляются смешинки:

– Что же мне делать, – говорит он, – если обычные способы с тобой не работают? Остается только тебя преследовать.

Щурюсь:

– А тебе не приходило в голову, что обычные способы в твоем исполнении не работают на мне как раз потому, что ты мне противен?

– Если я тебе противен, – говорит он тихо, – тогда почему рядом со мной ты выглядишь так, будто ждешь поцелуя?

Отшатываюсь. Что он вообще несет?! Какого еще поцелуя я от него жду?!

– Ты! – шиплю я. – Совсем с ума сошел?! C чего бы мне ждать от тебя поцелуя?!

Он улыбается:

– На щеках румянец. Зрачки расширены. Губы полуоткрыты. Грудь вздымается.

Отскакиваю прочь, запахивая на груди накидку. Затем понимаю: груди не видно! Он просто издевается! Бросаю на него горящий взгляд исподлобья.

– Хотя бы согрелась. Во всяком случае, больше не выглядишь так, будто замерзнешь прямо на ходу. Но теперь, – он вздыхает якобы расстроенно, но в глазах все еще сверкают те же самые лукавые бесенята, – ты точно не залезешь со мной в одну карету. Тогда остается только одно.

И, прежде чем я успеваю понять, что происходит, он одним слитным движением снимает с себя роскошную теплую зимнюю накидку и… накидывает ее на меня.