Желания сбываются, или чудо для сиротки

6

– А пока я там стояла и соображала, – рассказываю я обескураженно, – он уже уехал.

Саатса берет накидку и проводит по ней руками:

– Ткань выглядит дорогой, – произносит она задумчиво.

Я бросаю взгляд на накидку: она и в самом деле выглядит шикарной. Темно-бордового цвета, отороченная мехом, украшенная местами изысканной вышивкой – да она даже без согревающих чар выглядит невероятно теплой.

– И ты шла в ней? – спрашивает Саатса.

– Ты что? Представляешь, чтобы я прошлась в чем-то подобном по нашим проулкам?

Саатса кивает. Я чувствую угрызения совести. Я не шла в этой накидке по проулкам. Но... На целую минуту я позволила себе побыть в ней. А потом тут же спешно и испуганно сняла.

– И что теперь будешь делать? – спрашивает Саатса.

– Верну ее, – говорю я, как нечто само собой разумеющееся.

– Но как? Будешь искать его по всему дворцу?

– Вот еще! Просто... Подожду его в оранжерее.

План кажется мне верным. Но... Наглец не приходит в малую оранжерею, хотя я жду его там весь обеденный перерыв. Я испытываю одновременно и облегчение, и злость. Облегчение – из-за того, что мне не приходится с ним сталкиваться. Злость – по той же самой причине.

– Арша Ксарра, – говорит арша Укала, – я довольна вашей работой.

Я киваю. Я знаю. Я и в самом деле выложилась до последней капельки своей магии.

– Вы весьма нетипично подошли к вашим обязанностям, подготовив данные по неожиданной, но удачной схеме. Признаться, эта ваша систематизация впечатлила не только меня, но и арша Пелекса.

Я настораживаюсь. Арш Пелекс – это начальник отдела, тот самый главный экономист, который мне нужен!

– Я рада, – отвечаю я, пытаясь сообразить, как мне повернуть разговор в нужную сторону, – признаться, я не была уверена в том, что делаю. Мне казалось, сделать классификацию по классической схеме было бы лучше, но я решила рискнуть.

– И вы были правы. Не зря ваш аршанар вами гордится.

– А арш Пелекс... Я его так и не разу не видела. Какой он?

– Арш Пелекс? Он хороший руководитель. Строгий, но справедливый. Уверена, вы с ним еще увидитесь. Возможно, даже во время вашей практики.

Мне не нужно «возможно». Мне нужно как можно скорее. Сегодня. Сейчас.

– Я бы, – я сглатываю, – я бы хотела обсудить с ним один момент… Это возможно?

Арша Укала бросает на меня долгий, проницательный взгляд. Под этим взглядом я чувствую себя так, будто украла кусок сладкого пирога – и меня застигли на месте преступления.

– И что же именно вы бы хотели с ним обсудить?

– Это личное.

– Вот как?

Даже по ее голосу я понимаю, как моментально меняется ее отношение ко мне. Она видит во мне хищницу. Или кого похуже. И, вероятно, уже жалеет, что приняла меня на практику. Но я стискиваю зубы и упорно молчу. Я могла бы сказать ей правду, но у меня нет никакой гарантии, что она не связана с «этими». Один раз я уже совершила дорогую ошибку, обратившись не к тому человеку. И я не хочу рисковать. Я расскажу всю правду только тому, в ком уверена на все сто процентов. Королю. И ради этого я готова вытерпеть ее изменившееся ко мне отношение.

– Боюсь, – холодно отвечает секретарь, – арш Пелекс слишком занят, чтобы обсуждать с практикантами… личные дела.

Ожидаемо. Что ж. Ничего страшного. Я могу пойти другим путем. Могу просто его поджидать. Рано или поздно он выйдет из кабинета – и я буду тут как тут.

Однако это оказывается сделать сложнее, чем я думала. Я хотела тихонько наложить на двери главного экономиста следящие чары – но обнаружила, что на них античары. Ну конечно же! Он ведь занимает далеко не последний пост во дворце, значит, и его кабинет будет охраняться надлежащим образом! Проклятье! Почему же так не везет?

Я знаю, как выглядит арш Пелекс – видела во дворце его живой портрет. Поэтому когда на четвертый день моих ожиданий я вдруг вижу в коридоре знакомое лицо, я, не раздумывая, бросаюсь вслед за ним. Мое сердце бешено бьется в груди. Он близко! Главный экономист впервые так близко!

Я несусь стремглав. Забегаю за угол, где скрылся арш Пелекс – и не вижу его. Зато вижу… проходимца. Он не один – вместе с тем же самым молодым мужчиной, который сидел тогда в карете несколько дней назад – но при виде меня расплывается в уже знакомой улыбке.

– Куда он ушел? – спрашиваю я нервно еще до того, как наглец открывает свой рот.

– Ты о ком? – задирает бровь проходимец.

– Главный экономист! Такой высокий, худой, в сером камзоле! Только что был тут!

– Арш Пелекс?

– Да, он самый!

– Он пошел встретиться с моим отцом.

– Твоим… отцом?

– Да.

Смотрю на проходимца обескураженно.

– Значит, – говорю я, нахмурившись, – ты хорошо знаешь арша Пелекса?

– С самого детства. Он мне как дядя.

Потрясенно распахиваю глаза. Делаю шаг к наглецу, взволнованно кладу ладонь ему на грудь:

– Познакомь меня с ним.

Воцаряется тишина. Я умоляюще гляжу на нахала снизу вверх. Он смотрит на меня с каким-то непонятным выражением. Тишину нарушает вежливый кашель. Вздрагиваю, перевожу взгляд на спутника наглеца. И понимаю, как невежливо я себя сейчас веду. Отступаю на шаг, но упрямо продолжаю смотреть на проходимца:

– Мне очень нужно с ним познакомиться.

– Так сильно, – говорит проходимец, – что ты даже спрятала свои шипы и обратилась ко мне?

– Так сильно, – произношу я тихо, но решительно, – что я готова на все.

Он кивает.

– Хорошо, – говорит. – Я познакомлю вас. Приходи завтра в обед в малую оранжерею. Там я вас сведу. Но взамен…

– Взамен?

– Взамен я хочу узнать твое имя.

Благодарность. Вот что накрывает меня с головой. Благодарность такая сильная, что у меня даже начинает кружиться голова.

– Спасибо, – шепчу я признательно, – большое тебе спасибо. Меня зовут Ксарра. Ксарра Белар.