Желанная для виконта Августа

Глава 4

Август замер на пороге.

Он стоял, молча глядя даже не на меня, а на младенца в моих руках, как на диковинку. Его волнение выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, слишком сильно сжавшихся на стеблях принесённых астр.

Цветы горели радостными разноцветными фонариками – жёлтые, фиолетовые, голубые, розовые. Они были срезаны не идеально ровно, внизу небрежно повисли несколько листьев. Значит, торопился. Быть может, даже рвал их собственноручно.

– Я так спешил поздравить вас, что не подумал о том, насколько моё присутствие может оказаться неуместным. Прошу меня простить.

Даже голос не дрогнул, хотя он и говорил много тише, чем обычно.

Я улыбнулась в ответ, кивком приглашая его подойти ближе:

– Хотите взглянуть?

Губы виконта сжались, а потом он шагнул вперёд, будто бросился в бездну. Будто приближение к малышке могло накладывать на него какие-то обязательства.

Или всё-таки дело было во мне? Простоволосая, нездоровая и бледная женщина в халате…

Я не стала скрывать новую улыбку, почти с ужасом думая о том, что теперь между нами точно не осталось ничего недопустимого.

Август положил цветы на прикроватный столик и склонился, заглядывая моей дочери в лицо.

Мог ли он разглядеть в нём то же, что видела я?

Мне было бы любопытно узнать об этом, но спрашивать я не собиралась.

– У вас чудесная малышка. Очень красивая. Как вы её назвали?

– Лотта. Шарлотта. Это значит «свободная» и «сильная», – отвечая ему, я не отвела взгляда от Лотты.

Казалось, что смотреть на неё можно вечно, но тихий, тёплый и понимающий смешок Августа вернул меня к действительности:

– Это имя ей под стать. Надеюсь, оно принесет ей счастье.

Это можно было принять лишь за вежливость, однако я подняла на него глаза, потому что за словами мне померещилось нечто большее.

В отличие от всех прочих, виконт принимал рождение моей малышки не как свидетельство греха, но как радость. Как самое естественное, что только могло произойти в этом мире.

– Я должна принести вам свои извинения. Принимать вас в такой обстановке…

Он качнул головой, прерывая меня:

– Вам не нужно объясняться. Насколько я могу судить, ваша жизнь достаточно непроста, чтобы осложнять ее еще и этим.

Я улыбнулась ему в третий раз, теперь уже откровенно устало, и просто кивнула на стоящее в углу кресло, предлагая сесть, коль скоро уж он не был возмущен сложившейся ситуацией и хотел остаться.

Август лишь кивнул в знак благодарности и ненадолго отошел от нас для того, чтобы подвинуть кресло ближе.

Лотта на руках причмокнула, засыпая глубже.

– Надо полагать, ваш дом теперь будет полон гостей? – вернувшись, виконт заговорил шепотом, чтобы ее не разбудить.

Он предсказуемо хотел знать, что изменится теперь, а я вдруг почувствовала, что силы меня покидают.

Больше нечего было бояться и нечего было ждать, мне предстояло провести множество недель в абсолютной тишине – до самой весны я не могла и помыслить о том, чтобы покинуть это место. А значит, это время следовало использовать, чтобы отдохнуть, собраться с духом и насладиться общением, в котором мне очевидно не собирались отказывать.

– Нет, отнюдь. Я никого не жду.

Август снова нахмурился.

Предполагал, что я сообщу ему о скором приезде отца ребенка или Верховного судьи? Дам понять, что впредь его визиты неуместны?

– Что ж… Не стану лгать, что я этим опечален. Хотя это и было бы правильно.

Вопреки хорошо читаемой на лице задумчивости, в его голосе послышались веселые нотки.

«Зачем вы, о многом догадываясь, ходите ко мне? Что вам за дело до меня?», – прямо сейчас было бы как никогда уместно задать ему все свои вопросы.

Сколько я ни ломала над ними голову в течение последних месяцев, ответов для меня так и не нашлось.

Мы жили слишком далеко друг от друга, чтобы когда-либо встретиться. Если бы не мое бедственное положение и не решение отца отправить меня в ссылку в эти края.

И все же мы принадлежали к одному кругу, следовали одним и тем же правилам приличия. Ему не полагалось иметь ничего общего с женщиной вроде меня.

– Думаю, мы с вами уже вполне можем обходиться без ложной учтивости, – я осторожно, чтобы не потревожить Лотту, повела плечом, указывая на свой вид и вопиющую непристойность всего происходящего.

Август дернул уголками губ, заставляя себя улыбнуться, но почему-то не смог:

– В таком случае, я смею надеяться, что вы позволите мне и дальше навещать вас. Это ведь не навредит вам и вашей дочери?

Впервые за время нашего странного знакомства он деликатно, но настаивал на прямом ответе, и я позволила себе откинуться на подложенную под спину подушку, подбирая слова.

Следовало ли мне солгать ему? Или вовсе отказать от дома? Сделать хоть что-то, чтобы не бросить ни единой тени на его репутацию?

Даже понимая, что поступаю чудовищно эгоистично, я не сумела ни первого, ни второго.

– Надо полагать, вы не осмеливаетесь напрямую спросить меня о мужчине, благодаря которому Лотта появилась на свет. Это делает вам честь, виконт Вэлиан, мне же о своей беспокоиться нечего, поэтому позвольте, я вам помогу. Скорее небо рухнет на землю, чем он появится в этом доме и приблизится к моей дочери. Этого достаточно?

Август не побледнел, но краска в одну секунду отлила от его лица. Не меняя позы, он подался немного вперед, словно хотел лучше разглядеть меня.

– Удивительно. Я видел вас позавчера, но теперь вы кажетесь совсем другой.

Он скорее размышлял вслух, чем отвечал мне. Искал ответы на множество собственных вопросов, и как знать, могло статься, спрашивал самого себя о том же, о чем хотела, но не осмеливалась спросить его я.

– Я слышала, что материнство меняет женщину, дорогой Август. Теперь я точно знаю, что это так. Вас шокирует моя откровенность?

Он все-таки улыбнулся. Почему-то так же устало, как улыбалась ему я.

– Скорее, она меня восхищает. И завораживает. Если позволите, я навещу вас послезавтра, когда и вы и Лотта немного окрепнете.