Желанная для виконта Августа

Глава 6

Графиня Вэнтвуд была безупречна. Под плащом и накидкой на ней оказалось сдержанное, в меру нарядное платье, а густые и тяжёлые волосы были уложены просто, но со вкусом.

Проследовав в гостиную, она окинула комнату внимательным взглядом, задержалась на кроватке, в которой спала Лотта.

Эта женщина не утруждала себя притворством, но и не проявляла плебейского любопытства. Делала выводы, но не давала оценок.

Очевидно, услышав незнакомый женский голос, господа Хайнекен явилась посмотреть на гостью, не стесняясь и не ища предлога.

По лицу графини скользнула тень… нет, не недовольства и не удивления.

Лишь лёгкое недоумение, от которого у моей надсмотрщицы некрасиво заходили желваки.

В моей груди что-то мучительно сжалось, потому что в этот момент я поняла: она осведомлена о порядках, установленных в этом доме. Знает, что со мной живёт не помощница и не нянька, но женщина, с которой стоит быть лишь умеренно любезной.

– Мы могли бы побеседовать наедине? – обращалась мать Августа исключительно ко мне.

Я посмотрела на госпожу Хайнекен, подтверждая, что ей в гостиной не рады, и та, развернувшись, ушла, гордо вскинув подбородок и даже из приличия не поинтересовавшись, стоит ли ей подать чай.

А впрочем, подобный вопрос я сама, доведись мне очутиться на месте графини, сочла бы насмешкой.

– Прошу вас, садитесь.

Мой голос не дрогнул, хотя и прозвучал негромко, и она кивнула, то ли оценив это, то ли собственным мыслям.

Обойдя предложенное ей кресло, графиня Вэнтвуд двинулась к люльке, но замерла, будто опомнившись.

– Вы позволите?

У меня не было причин отказывать ей, от неё точно не могла исходить угроза, и все же я замерла рядом, готовая, если потребуется, закрыть Шарлотту собой.

Малышка спала и улыбалась во сне, а наша гостья смотрела не неё так, словно силилась найти в её личике знакомые черты.

Заняло ли это минуту или тянулось вечность, я не знала. Лишь когда графиня отошла и всё же села, я поняла, что задерживала дыхание.

– Мой сын сказал, что этот много лет пустовавший дом стал настоящим приютом контраста. Что ваша малышка – настоящий ангел, в то время, как присматривает за вами сущий черт. Теперь я вижу, что он мастер подбирать слова.

Радоваться было нечему, и всё же я лишь в последний момент успела подавить улыбку.

Август и правда умел рассмешить и увлечь парой фраз и неизменно бывал восхитительно точен и остёр в формулировках.

Визит этой царственной красавицы мог означать лишь моё новое унижение, но к этому я успела привыкнуть. Даже если она пришла, чтобы потребовать от меня незамедлительного разрыва всяческих отношений с ним, никто не мог запретить мне вспоминать.

– Мне сложно с этим не согласиться.

Графиня хмыкнула, бросила взгляд через плечо, удостоверяясь в том, что никто не стоит на пороге.

– Сколько вам лет, леди Арлетта?

Вот так прямо…

Что ж, это было даже к лучшему.

– Двадцать два года, – я села напротив неё, держа спину безукоризненно прямо.

Прямо сейчас мне следовало помнить, что я ни словом, ни делом не виновата перед ней.

Само знакомство с виконтом Вэлианом было единственным, в чем при всём желании можно было меня обвинить. Его подарки Шарлотте… Едва ли самая богатая женщина в этих местах стала бы из-за подобного мелочиться.

Графиня же кивнула, и в этом движении мне почудилось неожиданное понимание.

– Говорят, вы редко покидаете этот дом. Вас сложно встретить на улице или в воскресный день на площади. Как женщина, я могу понять ваше состояние, но не слишком ли затянулось ваше вдовье одиночество?

Сердце ёкнуло снова.

Если Август солгал ей, что я потеряла мужа, это многое меняло. Прежде всего, превращало в лгунью меня.

– Мне очень жаль, графиня, но, кажется, возникло некоторое недопонимание. Я не…

Я сбилась, понимая, что всё ещё не могу произнести это вслух, назвать так прямо, но, к счастью, это и не потребовалось. Не меняя позы, графиня Вэнтвуд подняла ладонь, не позволяя мне продолжить:

– Не стоит. Слухи распространяются быстро. Я знаю, кто вы. Равно как и о том, что вы такая же вдова, как я – прачка.

Она продолжала смотреть на меня внимательно, но без презрения и злости, а от этой прямоты мне вдруг стало спокойнее. Пусть сердце и продолжало отчаянно колотиться в горле, теперь я знала, что мы можем говорить на одном языке.

– Тем более, я прошу простить меня за этот невольный обман. Я никогда не называлась виконту вдовой, но, очевидно, он сам пришёл к неверным выводам.

Графиня хмыкнула так, будто ей понравилось услышанное, и медленно откинулась в кресле:

– Уверяю вас, леди Арлетта, нет ни малейшего повода считать Августа дураком. Он хорошо воспитан и благороден по натуре, это правда. Поэтому вы просто обязаны простить ему эту нелепую попытку отстоять вашу честь.

Я смогла лишь кивнуть, обдумывая услышанное и не находя слов. Виконт Вэлиан и правда всё понимал. Понимал настолько хорошо, что посмел солгать в лицо собственной матери, отстаивая своё право на знакомство со мной.

Сумасшедшее сердцебиение одномоментно превратилось в тяжёлый ком в горле, и чтобы избавиться от него, мне пришлось бросить быстрый взгляд на люльку с Шарлоттой. Напомнить себе, что все на свете, кроме неё, не важно.

– При случае я попрошу его не делать этого впредь.

– При случае? Я думала, вы ожидаете его сегодня.

Вот теперь в низком и приятном голосе графини послышалось удивление, и я все-таки улыбнулась ей, поднимаясь.

Сколько бы времени ни прошло, сколько бы сил я не приложила, уговаривая себя, вести подобные беседы, сидя на месте, оказалось выше моих сил.

– Я полагала, вы явились, чтобы лично сообщить мне о том, что этого не будет.

Она задумчиво склонила голову, взвешивая услышанное:

– Иными словами, мой сын дал вам повод считать себя ещё и трусом, не способным лично сказать женщине о том, что его связь с ней закончена?