Желанная для виконта Августа

Глава 7

Она задала мне такой простой, и вместе с тем бесконечно сложный вопрос, от которого похолодели руки.

Что я могла ответить ей? Какую правду сказать?

Вероятно, самую прямую и безыскусную.

Как ни парадоксально, именно графиня Вэнтвуд, разговор с которой должен был стать отчаянно тяжёлым, оказалась единственным за целый год человеком, с которым я смогла говорить откровенно, не задумываясь о последствии каждого своего слова.

Улыбнувшись скорее этой мысли, чем ей самой, я кивком указала на Шарлотту:

– Ваш сын действительно почти преступно привлекателен. И я искренне сожалею, если мои действия были истолкованы им превратно. Однако, как вы можете видеть, эта глава моей жизни уже окончена.

Для меня уже не могла идти речь ни о каких мужчинах. Пусть молодость и красота всё ещё были при мне, теперь к ним прилагался ещё и незаконнорожденный ребёнок. Всё, на что я могла бы рассчитывать, – это договорной брак с немолодым, насквозь прагматичным человеком, который до конца моих дней станет требовать от меня благодарности за то, что принял её.

Вот только я не для того отказалась от всей своей прошлой жизни. Пусть женщина без мужчины и была никем, я уже прошла через слишком многое ради того, чтобы моя дочь была желанным ребёнком, а не одолжением.

Выслушав меня, графиня Вэнтвуд усмехнулась, а потом указала мне на кресло, из которого я встала:

– Сядьте. И не говорите ерунды. Вы, к сожалению, уже успели выдать себя и произвести впечатление умной девушки. А впрочем, имеете право. Едва ставшая матерью женщина, да еще и при таких обстоятельствах, имеет право на всё.

Её голос прозвучал одновременно тепло и повелительно, и, сама не заметив, как послушалась, я почти упала обратно в кресло.

– Я вас не понимаю.

Она качнула головой и положила свои красивые ухоженные руки на подлокотники:

– Вы ведь не считаете себя первой или последней, оказавшейся в подобной ситуации, леди Арлетта? Юные и наивные девицы всегда рискуют. В моё время даже невесту не оставляли наедине с женихом. Однако, как вы понимаете, это становилось препятствием далеко не для всех и не всегда.

Было в её словах что-то такое, что заставило меня сначала застыть, а потом улыбнуться веселее.

Я тут же одернула себя, но графиня успела поймать короткое движение моих губ и столь же стремительно улыбнулась в ответ, прежде чем снова стать серьёзной и продолжить:

– Ребёнок – не велика невидаль, поверьте мне. В силу положения графа, я имею дело с разными людьми. Если бы завтра вам вздумалось сбежать, подбросив девочку к моему порогу, я позаботилась бы о ней. В этом вы тоже не стали бы первой.

– Что вы такое говорите?..

Я представила эту картину мгновенно, и от этого у меня онемели губы.

Графиня Вэнтвуд усмехнулась едва заметно, но жёстко, почти по-мужски:

– В жизни случается всякое. Особенно с теми, кто этой жизни не знает. Вы хотели понять, зачем я пришла. Я пришла, чтобы посмотреть на вас, потому что мне, как вы, должно быть, понимаете, небезразлична судьба Августа. Узнав, что он связался с хитрой и бесчестной женщиной, я вынуждена была бы принимать меры. Пока же я вижу лишь одно: ваше нынешнее положение накладывает бесчестье лишь на Верховного судью.

Говоря всё это, она потянулась к своему ридикюлю и достала из него плотный бархатный мешочек.

– У вашей дочери до сих пор нет Нареченной матери, не так ли?

Я сумела лишь покачать головой, потому что Нареченной матери у Шарлотты быть и не могло. Женщина, которая подарит серебряную ложку, та, кто возьмёт на себя обязательство перед Создателем позаботиться о ней и даже принять в семью, если родной матери не станет… Я не знала никого, кто готов был бы сделать подобное для ребёнка, ставшего плодом греха.

Графиня кивнула снова, давая понять, что другого ответа она от меня и не ждала:

– Если бы я увидела, что вы одна из тех, кто пытается воспользоваться моим сыном, я не стала бы отдавать вам это. Однако же возьмите.

Она поднялась, и я тут же встала вслед за ней, чтобы принять мешочек.

В нём оказалась ложка. Маленькая и изящная серебряная ложка – первый символический подарок для младенца, которому обещают счастье.

– Я благодарна вам, но не могу принять это. Лотта и я…

Графиня отмахнулась, сама вложила ложку в мою ладонь:

– Оставьте это. Вы слишком молоды, чтобы себя хоронить. Тем более – отказывать в чем-то ей. Я полагаю, вы уже поняли, любезная, что ради неё вам придётся ко многому приспосабливаться. Так вот приспособьтесь и к тому, что она может рассчитывать на кого-то, кроме вас. Берите и ступайте заваривать чай. Август будет у вас с минуты на минуту, а я, к сожалению, не смогу составить вам компанию.