Желанное счастье для двоих

Глава 8

Глава 8

Мия

«Подумай над моим предложением. Утро вечера мудренее. И спокойной ночи, красавица»

Чувствую, как дрожат руки от волнения, что аж телефон в ладонях подрагивает. Пытаюсь снова прочесть, но не вижу букв, они плывут перед глазами. Различаю лишь: «спокойной ночи, красавица». Улыбаюсь так, что на душе тепло, падаю лицом в подушку и пищу в нее. Дрыгаюсь всем телом, хочу хоть так снять странное напряжение.

Не понимаю своей реакции. Я… смущена? Или поражена? Или все месте? Медленно переворачиваюсь и отчаянно трясу головой, прогоняю пагубные мысли. Нужно ведь что-то ответить, но…

Ернест

Был(а) в 2.42

И вправду, ушел спать. Но что делать мне? Не усну же теперь! Я и до этого маялась без сна. Обдумывала наш с Ериком поцелуй снова и снова, искала оправдания своего странного поступка, но так и не нашла их. А заодно корила себя последними словами за то, что так глупо убежала домой.

Скрылась от мужчины, но не от возникших проблем. Я поцеловала его! Сама… добровольно! И, стыдно признаваться – мне понравилось. До дрожи в коленках и игривых бабочек в животе. Забылась, отдалась в умелые руки мужчины, хотя не должна была! Поплыла от мужского запаха и тепла рядом. И все же, беру мысленно эмоции в кулак и пишу:

«И тебе спокойной ночи»

Дописала следом:

«А насчет няни для Ярика, я подумаю»

Тут не о чем думать на самом деле – хочу. Это намного лучше, чем снова заниматься бессмысленными поисками работы. Я не археолог и вряд ли откопаю для себя сокровище в скором времени. Нужно смотреть правде в глаза – работа няни на данный момент лучшая для меня. Но справлюсь ли? И не навлеку ли на себя еще больше проблем?

Ладно, обо всем этом я подумаю чуть позже. После того, как встречусь с мамой Верой.

***

Вбегаю в кафе запыханная, сразу снимаю курточку и шапку. Опоздала! Не могла уснуть до утра, вот и проспала.

Замечаю маму Веру за столиком и иду к ней. Дергаю заржавелыми губами, тяну их в подобии улыбки, и свекровь сразу сияет. Неужели у меня вышел даже не кривой оскал? Свекровь улыбается в ответ и указывает мне на стул напротив.

- Я боялась, что вы не придете, - выдаю с ходу правду, но мама Вера отмахивается.

Смотрит на меня с таким нерушимым лицом, будто огорчена в моих мыслительных способностях. Пожимаю плечами.

- Знаешь, Мия, я утром сначала решила, что твой телеграм взломали, - она ангельски смеется и я мгновенно окутываюсь с ног до головы ее позитивом.

Заряжаюсь, будто ранее была разряжена под ноль, а сейчас постепенно набираю проценты и даже могу работать без перебоев. Могу улыбаться!

- Чтобы ты пригласила меня, да еще и в кафе, нонсенс!

Свекровь смотрит на меня с лукавством в глазах, а я продолжаю подзаряжаться от нее жизненной силой. Мама Вера, в отличие от меня, стильно одета, совсем не по возрасту. Белый свитер и модные темные штаны свободного кроя. Легкий макияж и прическа. Никогда бы не дала ей пятьдесят пять лет. Максимум сорок и то с натяжкой!

Сейчас нас со стороны можно принять за сестер, но никак не за свекровь и невестку. Мне и раньше нравилось ее чувство стиля, с ней приятно было ходить по магазинам и подбирать новые луки. Но после трагедии с Ромочкой, всего этого я насильно лишила себя. Посчитала, что не имею права радоваться жизни. Хотя свекровь была первой, кто отговаривала меня от тех пагубных мыслей. Пыталась всеми силами снова вселить жизнь, но я не желала того же.

- Я хотела бы извиниться перед вами, - говорю и стыдливо прячу глаза.

Предпочитаю смотреть в чашку с кофе, которую мама Вера заранее заказала для меня. Чтобы хоть как-то избавиться от неловкости, хватаю ложку и энергично мешаю латте, хотя там и размешивать нечего. Кофе я всегда пью без сахара.

Свекровь накрывает мою «взбесившуюся» ладонь своей, и я сразу ощущаю тепло. Моя – ледяная. Останавливаю себя от бессмысленного занятия, но боюсь поднять взгляд. Как же неловко признавать собственные ошибки! И извиняться за них. До зуда во всем теле хочу сбежать, скрыться за железными дверями квартиры ото всех, но сижу. Мысленно прибиваю себя к стулу гвоздями. Я должна это сделать. Через не могу.

- За что? – подбадривает свекровь и будто отмахивается: - Прекращай.

- Да как это, за что?! – Вспыхиваю, но мгновенно остужаюсь об ласковый взгляд мамы Веры. – Я вам столько всего наговорила, что стыдно теперь. Ворчу, а она продолжает улыбаться мне. Похлопывает по ладони, и я расцениваю этот жест в знак капитуляции.

- Лучше расскажи мне, как у тебя дела? Мы так давно не общались. Что сподвигло тебя, наконец, выйти в люди?

Рассказываю ей лишь малую часть, намерено избегаю лишних подробностей об Эрнесте. Но свекровь, как рентген – видит меня насквозь:

- Получается, мужчина пробудил в тебе желание жить? – она усмехается, а я хмурюсь.

- Пес! Это сделал корги! – кажется, не ее я пытаюсь убедить, а себя.

- Хорошо-хорошо, - притворно соглашается и добавляет с волнением: - а что с работой? Тебе денег не хватает? Если так, я могу… - перебиваю ее:

- Нет. Я хочу попробовать себя хоть где-то. Думаю, Рома сделал меня слишком зависимой от него во всех смыслах. Как в моральных, так и в материальных. Нет, конечно же, я была безгранично счастлива с ним. Но теперь нужно учиться быть самостоятельной. Не хочу больше ни от кого зависеть, понимаете?

Она кивает, прекрасно понимает мои слова и даже без возражений соглашается. Поддерживает все теми же успокоительными похлопываниями по ладони.

- Конечно, попробуй. Мальчик взрослый, если что понадобится, он сам тебе подскажет. Но только не иди у мальчугана на поводу. Дети – те еще манипуляторы. Не успеешь оглянуться, как тебе уже на шею сядут.

Мы обе тихо смеемся, потешаемся над ситуацией. Я поражена от звучания собственного хохота. Не верю, что такой звук снова непринужденно срывается с губ. Я оттаиваю! Вновь испытываю давно похороненные под бетоном эмоции. Радость – это то, что я пыталась закопать навечно. Но кое-кто нашел и беспардонно раскопал искусственную могилку. Открыл камеру заточения и выпустил невиновных заложников на волю.