Железная дорога

Часть 1

Противнее дождя могут быть только сумерки. А когда дождь моросит прямо перед закатом, ситуация хуже некуда. Невозможно понять село солнце или нет. Хотя справедливости ради, стоит отметить, что и во время снегопада, и при сильной облачности не разберешь. Остается только запоминать время в ясные дни, а потом стараться успеть домой до этого момента. Однако солнце - коварная бестия. В разное время года садиться в разное время. И не понятно, что лучше, долгий летний день, который притупляет бдительность, или короткий зимный, он заканчивается слишком внезапно. Хотя у лета несомненно есть преимущество, закат виден всегда. Только в северном городке с ироничным названием Зеленый оно так предательски коротко. Когда загораются флуоресцентные камни на столбах, Ерона всегда передергивает. Вот поди разбери из-за этой проклятой мороси, солнце уже скрылось за горизонтом или нет?  В отличии от большинства людей, его семья не молилась Хорсу, прося сделать дни длинее, не приносили они жертв и Ладе, умоляя продлить весну. Конечно, соседям и знакомым знать об этом не следовало.

Переживаниями о солнце и погоде нельзя поделиться с окружающими. Нет, конечно можно сказать, что боишься демонов, которые могут пробраться в наш мир в темное время суток. Вот только, демоны - твари редкие, а любые помещения защищены вязью колдунов. Увидел демона, подбежал к ближайшему зданию, и он тебя не тронет. И жди там до рассвета или прихода Избранных стражей. Правда стражи не особо спешат иметь дело с тварями, их, все же, тяжело убить, а заклинания не от каждого демона защитят. Все серьезно верят: демон представляет смертельную опасность только дураку оказавшемуся среди ночи на пустыре, далеко от любых сооружений. А любой дурак сам виноват в своей смерти. Но со статистикой спорить не принято, вконце концов, массовых смертей из-за демонов не было, значит все в порядке. Спросил бы кто Ерона или его отца, так они бы сразу ответили, что статистка эта, какая-то сомнительная, особой связи между городами и селами нет,  никто не запряжет карету, повозку или не сядет на лошадь, чтобы съездить из одного поселения в другое и сообщить о смерти или хотя бы очередном нападении, так что эта уверенность в собственной безопасности вызывает у людей вдумчивых некоторые сомнения. Но опять же, никто особо не спрашивает. А старики вообще верят, что от тварей можно защититься, просто задобрив какого нибудь мелкого Банника или Дворового. Глупость это несусветная: нечистые домашние духи намного слабее тварей из-за грани. Отец объяснял Ерону, что эта милая черта многих разумных, игнорировать проблему общую или только ближнего своего, гарантирует их небольшой семье относительный покой. Какое кому дело до соседей и их проблем, если тебя самого они не касаются даже косвенно? Если демон сожрал бездомного или задержавшегося до позна где-нибудь раззяву, то не тебя же! Поволновались и забыли. Хотя все же, некоторая доля здравого смысла жила в людях, все развлечения поздно вечером или ночью популярностью в народе не пользовались. А потому и все заведения и места работы закрывались относительно рано, в пять вечера, иногда в шесть. Вот например книжная лавка, где работал Ерон помощником, так как умел читать и считать, заканчивала работу в полшестого вечера. Поздно, особенно осенью и зимой, но не критично, вконце концо он сам жил с отцом не далеко, буквально через улицу. Смысла затягивать с работой до вечера никогда не было, вконце концов, читать умели единицы, а тратиться на покупку книг еще меньше. Разве что, градоначальник и его домочадцы решат блеснуть положением и купить пару книжек, а потом сжечь некоторые из них на алтаре у Свентовита. Эта «Дикость» и «Пустая трата дорогой бумаги» до слез злили хозяина лавки, но продовал он свой товар без лишних вопросов, ибо больше никто не хотел покупать его. Бывало, заходили волхвы, но те, к радости Ерона, бывали редко.

 Домой просто быстрым шагом дойти можно минут за семь, а если бежать, то уложишься в пять. 

Отец как всегда ждал у входа в дом, где они снимали пару комнат. Это парень понял даже не завернув заугол. Старый шляпник, их сосед по этажу, любил поболтать о пустом сидя на лавке во дворе.

- Андрей, ну что ты ждешь своего юнца как курица наседка, ёксель моксель, а если он у девки останется на ночь, ты до утра простоишь тут?

- Если он останется, как ты сказал "у девки", то предупредит меня заранее. 

Ерон еще не видел отца, но был уверен, что тот улыбался. К болтливому старичку он относился с каким-то снисхождением, как к шумной, но бестолковой собачке. На самом деле, отец держался на вежливом расстоянии от людей. И обидеться не за что, и друзей нет. Хотя были у него свои причины для такой отчужденности. Этакое безразличие, прикрытое вежливой улыбкой, никому не мешало. Андрей и Ерон были спокойными жильцами, никого не беспокоили, никому не хамили, а если их попросить, могли даже помочь по мелочи. Но при этом никогда не участвовали в совместных посиделках в гостиной, они или тихо читали там же, или вообще не спускались.

- Ох, ёксель моксель, замучаешь парня в конец. Тебе самому надо женится и наделать много малявок, чтоб с ними сюсюкаться, вот!

- Добрый всем вечер, папа ты женишься, почему я узнаю об этом последним?

Старичёк юмор оценил и хрипловато рассмеялся. 

- Найди своему строгому папаше жену помоложе и будет тебе счастье, парень. Пойди, что ли Мокоши помолись за его счастье.

"Как только так сразу" Ерон кричал уже из прихожей. 

- Пап, ты уже обедал? Если да, то я не голоден. Пошли наверх?

-Пошли, - отец вдруг задумался, - нам надо поговорить.

Самая страшная фраза, которую родители произносят детям. Однако для Ерона она имела особое значение, за ней могло скрываться "нам срочно нужно уезжать" или "в округе участились нападения тварей на людей". Последнее было хуже всего. Так как отец был помощником пекаря, а женой его была главная сплетница всего Зеленого, ему без труда удавалось следить за всеми городским происшествиями. Ерон небезосновательно полагал, что не слишком болтливый отец выбрал такую работу специально. Хотя когда они только приехали в этот городишко выбирать особо не приходилось. Работа нужна была срочно. Пожитков у них, даже для двоих было мало, а денег и того меньше. Уже заходя в свою спальню и плотно закрыв за сыном дверь, отец продолжил: