Железная лея. Храм Диру

Глава 7. Настоящее. Приход в Эфу

Жизнь, по ощущениям Ивоны, начала становиться такой же, как прежде. Никаких особых происшествий по дороге к следующему городу не возникло, Карик притих и даже подошёл, чтобы извиниться перед всеми лично, Аран перестала притворяться, что совсем не видит; Рэн восстановил форму и, казалось, совсем поправился. Даже Шии стал гораздо более похож на человека и начал принимать участие в разговорах. Реки Карика и Ивоны постепенно восстанавливались, что способствовало резкому улучшению характера молодого человека. Они оба до сих пор не могли пользоваться Потоком, но, по крайней мере, ощущали, что он есть вокруг них.

Достичь города они должны были уже совсем скоро, что несказанно радовало Ивону. Оказалось, что она любила странствовать, прекрасно чувствовала себя в лесу, но Рэн и его постоянная активность её раздражали – совсем скоро ему придётся изображать из себя её мужа, а они почти не общались за все три недели пути. Это особенно не нравилось ей из-за того, что городом, в который они пришли, была Эфа.

Прекрасная и загадочная. Интересная и шумная. Эфа была самым красивым городом в Артии, и так считали не только её жители, но и многие другие, кому посчастливилось побывать в ней. Ещё немного, какие-то полчаса или чуть больше, – и они окажутся в бывшей столице, а девушка последний раз разговаривала с маро, когда просила передать соль три стоянки назад.

Когда группа Ивоны вышла из леса и девушка увидела город, то всё недовольство Рэном вылетело у неё из головы. Представший перед ней вид был слишком прекрасен, чтобы думать об обидах.

Эфа, бывшая столица Артии, а сейчас город учёных и торговцев, начинала восхищать ещё до того, как путешественники войдут в город. Здесь не было скучных серых или бежевых стен, которые часто окружали города королевства, не было и белокаменных стен нынешней столицы. Все, абсолютно все, стены города были выложены мозаикой, которую обрамляли различные фрески, барельефы, горельефы, а порой на стенах была лишь мозаика и ничего больше. Издалека было не разобрать, что изображено на стенах, но чем ближе подбиралась к ним группа, тем легче было разглядеть сюжеты. Это были города, деревни, места известных битв – это была история и география Артии в картинах. Как жаль, что у них не было времени, чтобы провести побольше времени в Эфе и изучить внешние стены! Ивона решила, что когда-нибудь она приедет в бывшую столицу специально, чтобы изучить их.

Мозаики были выложены из тех полудрагоценных и поделочных камней, которые добывались в провинции, изображённой на том или ином участке стены. Восхищение невероятностью произведения искусства, каким была старая столица, при приближении к ней начинало сменяться ощущением давления. Как и всё грандиозное и монументальное, мозаика и её масштабы заставляли чувствовать себя муравьём, ползающим рядом с гигантами. Ощущение было не самым приятным, но именно оно заставляло чувствовать трепет и благоговение перед столь необычным произведением искусства.

Кажется, ещё в Школе Ивона слышала, что мозаики старой столицы были подарены самими провинциями на тысячелетие Эфы. Они были уникальны. Нигде в мире больше не было столь сложных мозаичных полотен, и страна гордилась этим.

Артия славилась своими мастерами по мозаике. Многих мастеров приглашали в другие страны, чтобы украсить дворцы и храмы. Знаменитая мозаика Главного Храма Диру в Нан’Оро была работой артийского мастера, если верить словам учителей Академии Артии.

Наконец группа подошла к городским воротам. Гигантские створки были распахнуты, и по ним было видно, что ими давно уже не пользовались, вместо этого для закрытия города на ночь служила гигантская опускная решётка, которая сейчас была опущена, и лишь в углу, за прутьями, можно было увидеть охранника, который спал на посту.

Ивона и Карик были слишком поражены красотой Эфы, чтобы хоть как-то отреагировать на то, что уже восемь часов, а ворота до сих пор закрыты, поэтому к охраннику подошёл Рэн.

— Уважаемый! – не очень громко, но так чтобы мужчина проснулся, сказал он.

Стражник зашевелился и хрипло спросил:

— Чего надобно благородному путешественнику?

— Да пребудет с вами Свет Диру.

— Да осветит Она ваш путь, – ответил ему всё ещё не сбросивший с себя сон охранник.

— Долго ли эти ворота будут закрыты?

— Два дня, как пить дать. У нас ведь праздники идут. Студенты шалят. В прошлом году стадо овец в город через эти самые ворота и привели, вот от греха подальше только двое ворот и оставили, чтобы погром не устроили. Кто ж их, студентов, знает. Мож, в следующем году вообще одни ворота оставим.

— Но разве стадо овец — это так страшно? – удивлённо спросил Рэн.

— Не, если бы пастухи привели, да на ярмарку, например, то почему б и нет? А тут студенты – овцы-то от страха десятерых потоптали, хорошо, что овечушки-то от страха не перемёрли. Сами студенты несчастных горожан и подлатали, но за убытки – всякие там лотки перевёрнутые да крылечки разбитые – платить студентам было нечем. У нас же, у города, какой главных доход? Мы врачей, целителей, в смысле, – для не знающих, что такое «врач», добавил стражник, – поставляем. Лекари наши самые лучшие в Артии, так что год бесплатных услуг всем пострадавшим обошёлся университету в приличную сумму. Они и попросили главу закрыть ворота, чтобы молодёжь в окрестные деревни не разбежалась.

— Они – это кто?

— Как кто? Профессора, конечно. Им потом за студентов-то платить не хочется, вот они и попросили об одолжении, а мы следить за балагурами должны.