Железо и Золото Уничтожить проклятье

15

Ранним утром император, в сопровождении супруги, подошёл к дверям в гостиную. Времени было без нескольких минут шесть, и «военный совет» почти в полном составе подтянулся к дверям гостиной и дожидался венценосную чету. Император прошёл в комнату и щёлкнул пальцами. Шторы раздвинулись и одновременно открылись на двух окнах узкие створки.

В комнату немедленно ворвалось яркое весёлое солнце последних дней травня, в сопровождении птичьего разноголосия.

Солнечные лучи заставили засверкать беломраморные панели стен и подчеркнули разнообразие оттенков мрамора, обрамляющего эти панели.

И без того красивая комната приобрела дополнительное очарование и император, суровый и несентиментальный человек, чуть улыбнулся, отвлекаясь на красоту комнаты и весёлый птичий гвалт за окном. Ненадолго, он быстро вернулся к насущным делам, вспоминая, что можно ещё сделать.

Прошёл к доске, чтобы ещё раз просмотреть записи деда. И резко остановился, услышав вскрик следующей за ним супруги, потрясённо замерев. В кресле перед доской сидела Проклятая царевна. Очень спокойная, умиротворённая и словно помолодевшая.

И неживая. С кинжалом в сердце. Крови вокруг небольшого кинжала почти не было. Призрак сестры, практически бесцветный, завис рядом. Призраки не плачут, но младшая царевна рода Аурум казалась истаявшей от слёз.

Что-то почувствовав, в комнату влетел безопасник, на ходу застёгивая камзол и не всегда попадая в петли. Следом зашёл князь. Огромный Олаф-Славомир остановился, перекрыв собой вход в комнату. Следовавшие за ним царевны резко остановились, уткнувшись широченную спину. Рене, попытавшуюся полезть под руку, императорский дедуля перехватил и аккуратно придержал. Рене ойкнула и ткнулась лицом в огромную ладонь Олафа-Славомира, просто, чтобы не видеть, как несколько крошечных пятен алеют на светлом платье Старой леди. Но можно было и не прятать лицо – слёзы мгновенно потекли, мешая что-либо рассмотреть.

Гейн Джеири очень внимательно оглядел комнату и указал императору на кучку пепла на месте стопки листов с записями. То, что доска вытерта, было видно всем. Безопасник подошёл к Старой леди, наклонился и бережно приподнял руки покойной. Правая была испачкана красным, следовательно перед смертью Старая леди что-то добавила к записям на доске. – Она что-то писала. Но что? Теперь мы не узнаем.

Договорить безопасник не успел, младшая царевна Аурам скользнула с любимой старшей сестре и замерла над клочком бумаги, видимо выпавшим из мёртвых рук. Безопасник поднял обрывок бумаги и с поклоном передал его императору. Но записи императора в этот момент не интересовали.

- Анастасия, кто? Почему вы его не вырубили, вы же отключали сестру?

- Это была Фрося, – голос еле слышно шелестел. -Она в имении с десяти лет, разумная и преданная. Я не обратила внимания, что она была как деревянная, шла дёргаясь. Настя всегда берегла меня, а я её не защитила! Я виновата!

- Ефросиния? Моя вина, она вчера толковала, что с ней что-то не так, я не прислушался и не задумался. – Князь Сталь даже в лице изменился от негодования к собственной непредусмотрительности. - Прости меня, маленькая царевна. То есть, то, о чём мы вчера говорили – это не гипотетическая угроза, а реальное начало военных действий? А мы были неоправданно беспечны. Михал, что в записке?

- Тут непонятно. Два пункта: 1.Камень не среди камней, а на камнях. 2.Некроманты. Понять бы, как одно с другим связано. Ладно, пока оставим, потом подумаем. --Император хлопком задвинул шторы, чтобы младшую царевну Аурум стало лучше видно, но и в затемнённой комнате призрак выглядел очень тусклым и весьма отдалённо напоминал человеческий силуэт.

Опомнившись от шока, Олаф-Славомир подвинулся, и в гостиную медленно начали заходить остальные, собираясь вокруг кресла с телом последней царевны рода Аурум.

Проходя мимо, Рене-старший невесомо поцеловал сестрёнку в макушку и мягко оторвав от императорского дедули, отправил её в объятия к Анастасии-Шарлотте. Олаф-Славомир, одобрительно проследив за сменой дислокации, кивнул дочери и приключил внимание на стоящих позади всех младшего царевича и его «няньку».

Жакоб придерживал Орти за руку, не давая войти в гостиную, потом вообще развернул младшего царевича к лестнице, и вместе с ним решительно двинулся в сторону кухни. Олаф-Славомир пошёл следом.

Они опоздали – помощница экономки семьи Сталь лежала на полу мёртвая.

Жакоб, опустившись на колени, внимательно всмотрелся в только ему понятное что-то, и, кивнув своим мыслям, выпрямился. - Мертва несколько часов. Скорей всего, её убили, подняли артефактом и заставили сделать грязную работу. Живую не могли заставить, даже сильным заклятием подчинения. Больше того, я смогу считать воспоминания, может, получится узнать, кто это сотворил с вашими экономкой и родственницей, несмотря на то, что прошло больше трёх часов. Слишком сильно эта женщина сопротивлялась ментальному подчинению, злость и отвращение – сильные эмоции, они оставляют след. Должно получиться. Орти, живо за второй сестрой. У нас несколько минут.

Когда царевич вернулся в сопровождении призрака, над мёртвым телом в воздухе угадывался силуэт совершенно непримечательного мужчины, такого увидишь и сразу забудешь. А за ним, тенью тени, ещё один силуэт, еле заметный, очень старого мужчины.

Но царевне Анастасии-Валерии для опознания хватило и такого размытого образа, и она потрясённо прошелестела. – Дядюшка!

Конец первой книги