Желтые цветы из ткани.

Желтые цветы из ткани.

Лонни, Лонни, ты слышишь мой голос? Лонни, почему ты пытаешься сбежать от меня?

«Замолчи, ты, чертов глюк. Я сейчас иду к своему психотерапевту, возможно он поможет мне не слышать тебя!»

 Лонни, Лонни. Твой психотерапевт пытается избавиться от тебя. Ты разве не замечаешь этого? Его вечно бегающие глаза, нежелание продлевать сеансы более, чем на сорок минут. Ему плевать на тебя. А может быть он тебя боится.

Лонни Т. Уэст более не стал слушать мерзкий, тихий голосок, нашептывающий ему неприятные слова. Он должен сегодня посетить своего психотерапевта, чтобы тот выписал ему новую порцию лекарств. Ту партию он уже съел. Она закончилась в пятницу вечером, а впереди маячили два выходных. По выходным его психотерапевт Милтон Пирс, работающий в психиатрической лечебнице Аркхэма, не принимал пациентов. Он как обычно, неизменно покидал лечебницу, и проводил выходные со своей женой и двумя детьми. И Лонни как-то однажды даже видел это семейство. Он увидел их случайно, когда бродил по улицам Даунтауна. Там, в одном из ресторанов, сидело все семейство Пирсов. Они были так милы, так счастливы, прямо самая счастливая семья. Лонни в тот момент ощутил неясный приступ злости и обиды. А ещё…что-то очень и очень темное, проснувшееся где-то внутри его души. И тот мерзкий голосок, — который Лонни старался глушить препаратами, — посмеялся над ним ехидным смехом. Голос предложил проследить где они живут, и когда главы семейства не будет дома, зарезать всю семью психотерапевта. Просто так, чтобы тот больше не смеялся над ним. Чтобы сам Милтон Пирс угодил в лечебницу Аркхэма, как когда-то засадил туда Лонни Т. Уэста. Но Лонни закрылся от голоса, постарался его не слушать. Он покинул то место, откуда из тени грязного переулка противоположной улицы, наблюдал за семьей Пирсов. Он прошел к узкой красной двери, черный ход в доме, где он проживает на данный момент.

 Проходя по темному первому этажу, (света здесь почти не было из-за экономии владельца на всем, чем только можно), Лонни заметил краем глаза какое-то неясное движение возле деревянной лестницы, ведущей на второй этаж. И там, среди густого полумрака, ему что-то почудилось. Что-то сверкнуло подобием бледно-водянистых глаз, и, тут же исчезло. Лонни только глазом моргнуть успел, а этого нечто уже и нет. Скинув все на побочку психотропных препаратов, да свое душевное заболевание, Лонни поднялся по скрипучей лестнице. Он направлялся в свою комнату, которую ему оплачивал психотерапевт, на время его восстановления после лечения в лечебнице Аркхэма. Так он провел два выходных в тягостном ожидании прихода понедельника.

Лонни, Лонни. — шептал голос, — Доброго утра. Сегодня замечательный день для необычных свершений!

 Лонни послал его куда подальше. Он оделся в старое коричневое пальто, и, не позавтракав, — так как завтрак, обед, и ужин он получал только в лечебнице от помощника психотерапевта, — вышел из своей комнаты в темный коридор.

 По его коже сами по себе побежали мурашки. Ему начало казаться что возле лестнице кто-то стоит. И этот кто-то снова взирал не него бледно-водянистыми глазами.

 Лонни ощутил как нервы напряглись. Ему также стало казаться что температура в коридоре резко снизилась до нуля. В горле встал ком. Сдвинуться или заговорить он не мог. Мало того что у него болит голова, и действие препаратов давно закончилось, отчего он чувствовал себя все хуже с каждым днем, — так еще и это наваждение. Оно же не может быть реальным? Но даже когда он моргает, эти глаза никуда не деваются. Они моргают также как человек. Только светятся слабо. Или ему это только кажется?

-Эй! — слабо выдавил из себя Лонни. Голос его понесся по коридору слабым отзвуком. Лонни даже не понял, сказал ли он это вслух, или только подумал. Глаза как-будто приблизились на пару шагов в его сторону. Но звуков, если это был человек, он не издавал. В тишине темного коридора глаза двигались бесшумно. Они лишь изредка моргали.

 Внезапно кто-то слабо хлопнул Лонни по правому плечу. Лони весь похолодел. Он медленно начал оборачиваться назад… Позади никого не оказалось. Лишь дверь хлопнула в противоположном от лестницы конце коридора. Кто жил в той дальней комнате Лонни не знал. Ни разу, с момента его приезда сюда, он не встретил того, кто живет с ним на одном этаже. Но почему же сейчас дверь хлопнула?

Лонни, Лонни. Все это тебе кажется. — голос рассмеялся.

 «Молчи! — мысленно выкрикнул Лонни»

 Он обернулся в сторону бледно-водянистых глаз. Они исчезли, и ощущение чьего-то присутствия тоже пропало.

Лонни судорожно выдохнул. Сердце его билось бешенным ритмом.

На ватных ногах он медленно направился к лестнице. Ему все еще казалось что вот сейчас! Его схватят и унесут в темные недра ужаса.

 Коридор и лестница оказались пусты. Слабая электрическая лампа, висевшая на кухне первого этажа, — она была только на кухне, да в отхожем месте, да в остальных немногочисленных комнатах, — освещала желтоватым светом малую часть коридора. Да и то, у входной двери. Из кухни доносился кислый запах, смешанный с ароматом подгоревшей стряпни. Сейчас там бормотала и что-то готовила старуха, кажется пожилая мать владельца дома. Почему она здесь жила, Лонни не знал. Когда он спросил у психотерапевта об этой женщине, тот сказал что она больна каким-то психиатрическим заболеванием. Причем неизлечимым. И также прикреплена к лечебнице Аркхэм. А пока она под препаратами, и находится в состоянии ремиссии, она не опасна для общества. Больше психотерапевт не обмолвился о ней ни слова.

Сейчас старуха бренчала посудой и тихо бормотала какие-то невнятные слова. Лонни смог лишь различить слова — «желтый-желтый-желтый».

Поежившись, Лонни выскользнул из тягостного дома и направился к лечебнице Аркхэма.

2.Нахождение забытой книги.

Лонни благополучно добрался до лечебницы. Никто его не останавливал и не обратил на него внимание. Посторонним он казался болезненным и изможденным, и носил какую-то неясную ауру неприязни. Отчего окружающие старались не подходить к нему, разве только по надобности.