Жёлтый Мир

Глава 1

Кабинет директора детского дома №3 был тесным и душным, несмотря на открытую форточку. Летний воздух, густой от запаха нагретого асфальта и цветущей липы за окном, медленно циркулировал между стеллажами с папками, столом с выцветшим сукном и портретом президента, висящим криво, будто его уже много лет никто не поправлял.

Я сидела на жестком стуле, чувствуя, как пот медленно стекает по спине под крахмальной блузкой. В руках я сжимала кружку с остывшим чаем — три пакетика "Беседа", чтобы крепче, но все равно безвкусным. Напротив, заваленный бумагами стол, а за ним — женщина из органов опеки.

Она была не похожа на тех соцработников, что обычно приезжали с проверками. Ни капли пота, ни намёка на усталость. Холодная, будто кондиционер дул только на неё. Её пальцы, с коротко подстриженными ногтями без лака, методично перебирали тонкую папку с документами.

— Расскажите о ней, — сказала она, даже не глядя на меня. Голос ровный, без интонации, будто читала по бумажке. — Всё, что знаете.

За окном, в раскалённом воздухе, кружились пух и пыль. Где-то вдалеке кричали дети — обычный шум летней площадки нашего детдома. Но в этот момент мне послышалось, будто кто-то зовёт: "Жёл-тик! Жёл-тик!"

Я закрыла глаза.

Передо мной снова возникло её лицо — бледное, с огромными серо-голубыми глазами, в которых было слишком много понимания для семилетнего ребёнка. Губы, всегда слегка поджатые, будто она вот-вот скажет что-то важное, но передумывает. Рыжеватые волосы, которые отсвечивали золотистый блеском, на утреннем летнем солнце.

— Её звали Анна Семёнова, — начала я, чувствуя, как в горле застревает ком. — Но она просила называть её "Жёлтик".

Женщина подняла глаза от бумаг. Впервые за нашу встречу в её взгляде появился интерес.

— Странное прозвище для девочки.

Я потягиваю чай, чтобы выиграть время. Жидкость уже остыла и горчит.

— Она сама его придумала. В первый же день, когда приехала.

Женщина делает пометку в блокноте. Шариковая ручка скрипит по бумаге.

— Почему "Жёлтик"?

Я отвожу взгляд к окну. На подоконнике стоит стакан с несколькими жёлтыми карандашами — единственное, что осталось после Ани.

— Это... длинная история.

— У меня есть время, — женщина откидывается на спинку кресла.

В этот момент дверь кабинета распахивается, и врывается запыхавшаяся нянечка:

— Марья Ивановна, там на кухне...