Жемчужные слезы, болотные следы

Глава 2

В ее мире, не просто в Кристиании позапрошлого века, а в самом миропонимании, зима — это мягкое белоснежное покрывало, подгоняемые крыльями Хресвельга морозные поцелуи снежинок, замершая тишина звезд и недовольная громкая вьюга, в центре которой, у тепла потрескивающего очага, измученные души ждали, когда же великаны-йотуны успокоятся.

В этой Москве даже зима была неправильная. Город не спал, гудел и ему было некогда греться у очага. Он не давал островков тихого уюта. Отказываясь впускать зиму, он сам превратился в бурю, куда постесняются соваться даже грозные йотуны. Да местные смертные их бы и не заметили, уткнувшись в свои маленькие коробочки-смартфоны.

У Омоля тоже была такая. С ее помощью он вызвал такси — единственное белое пятно, и то лишь сверху. Снизу автомобиль — теперь кареты назывались именно так — был настолько сильно заляпан дорожной грязью, что ей пришлось задрать юбку почти до колена, лишь бы не коснуться этих участков. Нанне казалось, что тогда этот мертвый город ее просто поглотит. Рагнарек здесь наступил и без трехлетней зимы.

— Питерские, чтоль? — пробубнил таксист, окидывая взглядом наряд Нанны.

— Пятихатка, и без глупых вопросов, — спокойно ответил Омоль.

— Понял, — хмыкнул таксист и уткнулся в свой смартфон.

Краешек губ Нанны дернулся в понимающей улыбке. Возможно, мир и не так уж сильно поменялся.

Она не запоминала дорогу и просто глядела в мелькающие за стеклом улицы. Яркие вывески на фасаде домов кричали, требовали внимания и тут же забывались, словно их и не было вовсе. Новогодние украшения на столбах совсем не добавляли праздничного настроения. Город просто сообщал: не забудьте, скоро какая-то знаменательная дата. Карта в коробочке смартфона сама показывала, куда ехать, а Омоль не спешил начинать диалог. Для богини другого пантеона он делал слишком много и Нанна не знала, в чем причина подобной доброты. Сила создателя мира отчетливо в нем чувствовалась, но о народе коми она ничего не знала. Демиурги были и у племен в тридцать голов. Сколько таких пропало в безвестности с приходом…

Они выехали на широкую улицу и Нанну на секунду ослепил отскочивший от купола храма луч солнца.

О, эти на месте, как всегда.

От храма водитель проехал еще метров двести, въехал во двор и, немного помучившись в поисках свободного места, остановился между еще более грязным автомобилем и черной громадиной вдвое больше своего такси. Омоль, достав пятисотрублевую купюру, зажал ее между пальцев и спросил:

— Машину подержишь? Я быстро.

Таксист даже не раздумывал:

— И своим бизнес-классом рисковать? Да спасибо, переживу.

— Два косаря до “Новой жизни”.

— Ближайшей?

— Само собой, уважаемый.

— Дама подождет в машине или пойдет с вами? — изменил водитель свое мнение, не успев даже закрыть рот после предыдущей фразы.

Омоль озадачился.

— Было бы неуместно просить даму остаться с незнакомым мужчиной, — медленно проговорил он, как следует подумав. — Но мне бы не хотелось… смущать моего делового партнера. А выгонять даму на мороз…

В этой неживой Москве даже было стыдно произносить слово “мороз”. Северная богиня знала о нем все! И нет, она не была настолько беспомощна, чтобы не справиться со смертным.

— Обижаешь, мил человек. Такую красавицу из салона гнать — грех на душу взять, — хохотнул таксист.

— Я останусь, — покладисто кивнула Нанна, поддерживая представление. — Вы ведь быстро, — на этот раз она не спрашивала.

Даже у тени собственного мужа было достоинство. Омоль, демиург, задорно подмигнул, пообещал одну ногу здесь, другую там, и унесся, словно был не первобогом, а легкокрылым вороном-посланником.

С его уходом в машине установилась неловкая тишина. Нанна рассматривала одинокий дворовый островок пожухлой зелени с единственным голым деревом. За ними стояла кричаще яркая площадка, где беспокойная детвора проворными муравьями сновала от края до края. В этом тоже было что-то знакомое. Живое по-настоящему, искреннее.

Наглядевшись на игры, она повернулась обратно к таксисту. Тот был занят, то и дело двигая пальцем по поверхности смартфона.

— Я не понимаю. Почему всем так важны эти коробочки? — без страха спросила она.

Таксист нахмурился. Не сразу сообразил, о чем она говорит. Нанна не торопила. Лишь кивнула после того, как он потряс рукой со смартфоном.

— Дак тут все. И телефон, и контакты, и памятки, и приложения, и заместо компа, только экран маленький.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — покачала она головой. Таксист смотрел на нее долго, не скрывал своего подозрения.

— Барышня, это ты так про разницу регионов и столицы решила пошутить?

— Я не… — хотела повторить Нанна, но осеклась, решив, что это ни к чему. — Извините.

Зря она проснулась. Новое время не принесло ей ничего, кроме горя. Как мог… как мог ее Бальдр… она же ради него отказалась от своей жизни! Спустилась в царство мертвых! Уснула… бросив его на целое столетие. Может, это она виновата? На колени бесшумно упала маленькая жемчужина. Нанна торопливо подняла ее и стерла слезы. Незнакомому водителю ее боль не должна быть интересна.

Таксист смотрел прямо на нее. Хмурился, но молчал. Лицо его выражало осторожную растерянность — то ли успокаивать, то ли не мешать. Нанна зажала жемчужину между пальцев. Она была ей без надобности, но почему бы… если первобог оценил ее жемчуг, может и для смертного это станет неплохим подарком?

Рука поднялась словно сама, повинуясь едва осознанному чувству. Скоро Новый год? Будет подарок. Будет…

Сбоку раздался звук открываемой машины. В салон влетел свежий воздух. Омоль положил свою руку поверх ее. Крепко, заставляя сжать ладонь.

— Я смотрю, вы тут прямо вообще не скучаете, — усмехнулся он, усаживаясь рядом с Нанной. — Ну чего, поехали в “Новую жизнь”?

Водитель, до того завороженно смотревший за движением руки, сбросил оцепенение. Он не сказал ни слова. Машина ожила и плавно двинулась в загадочное место со слишком ироничным названием. Да, Нанне бы хотелось начать все с чистого листа.