Жемчужные слезы, болотные следы

Глава 4

Нанне, давно привыкшей к образу жизни смертных, к их манерам и пониманию приличий, было странно черпать солянку прямиком из кастрюли. У Ворсы не было трех тарелок, зато нашлось запредельное количество кружек. И выедать-выпивать содержимое, высоко запрокидывая голову, прямо из кружки, словно они дикари, ее поначалу смущало.

Но ее не обманули. Никто не использовал божественную силу. Просто каждый глоток густого наваристого бульона позволял влиться в это место здесь и сейчас. Нанне было спокойно. Никакой торжественности, как на асгардских пирах. Смех Омоля и ворчание Ворсы отзывались в душе уютом и чувством причастности.

— Купил по распродаже два плюс один? — кивнул Ворса про телефон Нанны.

— Я не совсем понимаю, зачем он мне, — осторожно призналась богиня. Не хотелось, чтобы первобог обиделся.

А затем они сидели и вдвоем копались в своих коробочках. Ворса объяснял про звонки, фото, интернет. Показал свой “канал”, не забыв заодно “подписать” на него Нанну.

— А кто это? — ведущим на видео был не Ворса, а незнакомый молодой парень.

— Так я, — пожал тот плечами и обернулся этим парнем, только одежда осталась неизменной. — Зима просто. Хочу быть корягой и чтобы меня никто не трогал.

— Нанне нужна была помощь, — сообщил Омоль, не отрываясь от своего телефона. — Скажи, что ей у тебя плохо.

— Нет, — покачал Ворса головой. — Ты ее правильно привел.

Сердце Нанны вдруг сжалось в тиски. Она почувствовала себя в такой безопасности, какой, кажется, не чувствовала даже в объятиях Бальдра.

Она всегда была его тенью и поддержкой. Нанна стала для него утешением в холодном мире Хельхейма. Ради мужа ей приходилось отдавать все свое тепло, но здесь, в старой сторожке, с приглушенным светом лампочки, потрескивающей печью и запахом солянки вперемешку с развешанными по стене травами она чувствовала, как отогревается.

— Чего там твоя Сорни-Най? — спросил Ворса.

Омоль, все так же не отвлекаясь, пожал плечами.

— Кто это? — спросила Нанна.

— Да жена этой лягухи бестолковой, — пояснил Ворса. Он совсем не боялся гнева демиурга. Омоль крутанул глазами и вздохнул, но это не было похоже на злость. Как будто его не первый раз так называли. — Тоже поссорились. Она возьми и превратись в золотую статую, лишь бы с ним не разговаривать. А там революция грянула, почитатели ее куда подальше увезли. Все леса с ним прочесали. Нету! Так и ходит до сих пор, ищет.

— В музей я пошел как раз по наводочке, — добавил Омоль.

— А пришлось возиться со мной, — закончила Нанна. — Простите…

— Да ладно, Сорни меня поняла бы. Тем более, ты, красотуля, так горько плакала, как можно было пройти мимо?

— Спасибо…

Они замолчали. Ворса вышел на улицу сполоснуть грязные чашки. Нанна натянула на ноги старое зеленое одеяло и открыла одно из видео. Под ним разверзлась какая-то невероятная бездна, где смертные спорили друг с другом, фейк это или “Леший уже десятый год канал ведет, посмотрите старые видео, он там на медведе катается, что ему эта рысь!”

— Так Ворса ты или Леший? — спросила Нанна, когда тот вернулся.

— Для жабы этой — Ворса. Нормальные люди меня Лешим зовут. Кстати, там Морана пришла с кем-то. Разберись, а?

Омоль, к которому обратился Ворса… Леший, сначала скривился, затем подскочил и бодро вышел на улицу. Нанна отмерла лишь когда ей в руки сунули кружку с горячим травяным отваром. На окне расцвела целая россыпь инеистых узоров, но ей не нужно было ничего видеть: ощущение другой божественной сущности накрыло ее с головой. Она слишком хорошо знала, кто это. Зачем Хель пришла? Разве Нанна не сделала то, чего они так хотели — исчезла?

От окна повеяло холодом. Еще через мгновение входная дверь распахнулась. На пороге стояла незнакомая Нанне богиня.

— Солянка, травы, кофе? — без страха спросил Леший. Морана горестно вздохнула. — Понял, — кивнул он и заварил кофе в самой глубокой кружке.

Чтобы сбросить себя пугающую суровость, Моране понадобилось четыре долгих глотка. Она села рядом с Нанной и вытянула ноги, позволяя лицу принять расслабленное выражение. Установилась тишина, в которой для Нанны больше не было ничего “своего”.

— А… можно ли как-то помочь герру Омолю? — спросила Нанна. Хель появляться не спешила, а с каждой секундой тишина становилась все более невыносимой.

— Не думаю, что ему в этой жизни что-то поможет, — ответила за Лешего Морана.

Ее ответ был грубым и ужасно ироничным. Несправедливым. Этот первобог сделал для Нанны так много, он не заслужил подобных слов!

— Герр Омоль — хороший, добрый и благородный, — возразила она. — Если бы я могла помочь ему в поисках жены, то с удовольствием бы это сделала!

Реакция Мораны последовала незамедлительно. Она подавилась кофе так сильно, что тот пошел через нос. Ей пришлось выпрямиться и отставить кружку подальше. Леший всхрюкнул, но под пронзающим взглядом богини тут же успокоился и, в признании полной капитуляции, поднял руки кверху.

— Ну так помоги, — закатила глаза Морана. От образа отстраненной пугающей богини не осталось и следа, только кофейные пятна на одежде. — Ночью первое Рождество, — она замолчала, уверенная в том, что Нанне должно быть дело до дня рождения чужого бога. Конечно, ей не было. Осознав это, Морана снова тяжело вздохнула и все-таки объяснила: — Для мира не проходит бесследно, когда смертные справляют один божественный день рождения в разные даты. Ты же богиня супружеской преданности? Уж чего Омолю не отнять, так это любви к жене.

— Прикольно, — кивнул Леший. — Кстати, чего пришла-то?

— Заманалась, — призналась Морана. — А еще муженек просил передать. Помнишь, ты осенью мужика сжил? Который еще в интернет вбросил фото с сотней убитых оленей, — Лешего аж перекосило. В отличие от ничего не понимающей Нанны — точно помнил. — Он какой-то важной шишкой оказался, дело до верхов дошло. Искать будут до победного.

— Понял.

Он прищурился и немного запрокинул голову, словно пытался что-то разглядеть. Руки дернулись и описали несколько движений, будто он что-то перетаскивал одними пальцами. Затем кивнул еще раз и поставил чайник греться. Две секунды спустя в дом вошла Хель.