Жена брата. На перекрестке судьбы

Глава 13

Ольга

Мир вокруг словно мутнеет, шум дождя становится невыносимо громким, дробь капель по стеклу сливается с бешеным биением сердца. Я провожу ладонью по животу — и в этот момент чувствую, как внутри что-то резко изменилось. Тепло, влажность, липкая внезапность.

Я замираю. Несколько секунд просто не могу поверить. Кажется, что мир остановился.

Нет. Только не это.

Тепло растекается по ногам, и в груди поднимается ужас. Я понимаю: воды. Они отошли. Здесь, в машине, в грохоте дождя, в темноте загородной трассы, когда до ближайшего дома, до врача, до чего угодно — чёрт его знает сколько километров.

— Господи… — шепчу я, и голос звучит так чуждо, что сама пугаюсь.

— Что? — Ярослав бросает на меня быстрый взгляд, снова возвращается к дороге.

Я прижимаю руки к животу, дышу часто, как будто воздуха не хватает.
— Я… я не знаю… кажется, началось…

Он морщится, не понимает:

— Что началось?

И в этот момент накрывает новая схватка. Настоящая, сильнее прежних. Боль крутит, выворачивает, отдает в поясницу, бедра, волной идёт через всё тело. Я задыхаюсь, и у меня вырывается крик:

— Роды! — почти в истерике. — Я рожаю!

Ярослав резко смотрит на меня, и я впервые вижу в его глазах не холодную уверенность, а что-то живое, тревожное. Но мне от этого не легче.

— Ты уверена? — его голос низкий, напряжённый.

— Уверена? — почти смеюсь сквозь слёзы. — Да я чувствую каждую чёртову секунду! Больно… — я хватаюсь за живот, словно смогу удержать внутри то, что неизбежно выходит. — Ярослав…

Я начинаю дрожать всем телом. Мне страшно. Страшнее, чем когда-либо в жизни. Я понимаю, что могу умереть. Что может умереть ребёнок. Что нас никто не найдёт. Никто.

— Я не готова… — шепчу. — Я не могу… здесь, в машине… Я не смогу…

Кажется, сердце рвётся в горле, дыхание сбивается.
Сквозь очередной спазм я смотрю на него и вижу, как в его лице появляется жёсткая решимость. Но меня это не успокаивает. Наоборот.

Потому что сейчас — моя жизнь, жизнь моего ребёнка — в его руках.

Я едва держусь, каждую минуту накрывает болью, дыхание сбивается. Ярослав вдруг резко поворачивает руль вправо, машина подпрыгивает на гравии, и я почти ударяюсь виском о стекло.

— Что ты… — начинаю я, но не успеваю.

Впереди — свет. Тёплый, жёлтый, домашний. Несколько окон светятся сквозь дождь. Дом — огромный, будто из другого мира. И ворота — высокие, глухие, металлические.

— Помоги… — выдыхаю я сквозь очередной спазм, уже не веря, что кто-то вообще сможет помочь.

Машина тормозит прямо перед воротами. Ярослав бьёт по клаксону. Раз, другой. Я слышу, как сквозь шум дождя его пальцы сжимают руль, и он почти рычит:

— Откройте же, чёрт вас возьми.

И вдруг — щелчок. Сбоку в калитке появляется щель. Дверца медленно открывается, и в свет фонаря выходит мужчина в длинном дождевике с капюшоном. В руках фонарь. Свет бьёт прямо в наши глаза.

— Что случилось? — голос низкий, уверенный.

Ярослав открывает дверь со своей стороны, выходит под дождь. Его фигура кажется ещё более высокой, мощной, тёмной на фоне бликов. Я слышу его голос через приоткрытое окно:

— Моя жена рожает. Преждевременно. Нам нужна помощь. Любые деньги, только помогите. До ближайшей больницы, боюсь не успеем.

Я замираю. Жена? От этого слова внутри всё сжимается. Я хочу возразить, но не могу — боль снова пронзает, и я лишь кусаю губы, чтобы не закричать.

Мужчина поднимает фонарь, освещая машину. Его лицо спокойное, даже доброжелательное.

— Деньги не нужны, — говорит он. — Пройдёмте. Сейчас жену позову.

У меня внутри будто что-то щёлкает. Слёзы вырываются сами — от облегчения или от новой боли, я не понимаю.

Ярослав резко открывает мою дверь.

— Потерпи, — его голос мягкий, но твёрдый. Он наклоняется, легко подхватывает меня на руки, словно я совсем невесомая.

Я вздрагиваю. От неожиданности. От того, как близко его грудь, как сильно и ровно бьётся его сердце. Запах его парфюма пробивается сквозь мокрый воздух и бензин, и я ловлю себя на том, что не хочу отстраняться.

— Ярослав… — шепчу я, но он только крепче прижимает меня, прикрывая от дождя ладонью.

— Всё будет хорошо, — отвечает он, и голос его впервые звучит не пугающе, а почти… родственно.

Каждое движение отдаётся болью, но сквозь неё я вдруг понимаю — мне спокойно. Потому что он держит меня. Потому что он рядом. Потому что, как бы страшно ни было, я не одна.

Мы проходим сквозь калитку. Мужчина в дождевике идёт впереди, открывает дверь дома. Внутри — светло, тепло, пахнет яблоками и деревом. Половицы скрипят, и где-то женский голос зовёт:

— Кто там?

— Женщина рожает, — отвечает он. — Быстро, иди сюда!

Ярослав осторожно опускает меня на мягкий диван у стены, его руки ещё мгновение задерживаются на мне, будто не хотят отпускать.

Я сжимаю его пальцы, прежде чем он успевает отойти. Даже не осознаю этого. И он не вырывает руки.