Жена брата. На перекрестке судьбы

Глава 14

Ольга

Всё кружится, накатывает боль, но я всё ещё чувствую тепло его груди, биение сердца — и с ужасом понимаю, что мне… хорошо. Именно с ним.

— Оль, быстрее! — кричит мужчина и я не понимаю к кому он обращается.

Это он мне говорит быстрее? Так я не могу быстрее!

— Бегу, — по лестнице к нам спускается очень красивая женщина. На вид лет тридцать пять с медными волосами и голубыми глазами. — О, господи! — охает она. — Надо скорую вызвать!

— Я уже. Но боюсь, по такой погоде они быстро не доедут, — ворчит ее муж.

— Так, — хозяйка дома несколько раз глубоко вздыхает. — Пускай ваш муж сейчас отнесет вас в комнату на втором этаже. Это гостевая. Там все чистое. И белье, и полотенца… Ванная рядом. А я сейчас принесу девушке сухие вещи и посмотрю, что у нас есть в аптечке.

Ярослав подхватывает меня на руки снова, легко и следует за женщиной наверх по деревянной лестнице. Каждая ступенька скрипит, но его шаги уверенные, крепкие. Я утыкаюсь лбом ему в плечо — не от нежности, а от бессилия: новая схватка накрывает, и я задыхаюсь от боли.

— Потерпи, ещё немного, — его голос низкий, хрипловатый, но спокойный, и именно это спокойствие не даёт мне окончательно сорваться.

Мы входим в комнату: просторная, светлая, с высоким потолком. Белое постельное бельё аккуратно застелено, пахнет свежестью. Он аккуратно опускает меня на кровать.

— Сними это, ты вся мокрая, — его слова звучат твёрдо, как приказ, но взгляд… в нём нет привычного холода. Там тревога. Настоящая.

Я вздрагиваю. Не от слов — от того, что понимаю: он прав. Одежда прилипла к телу, ледяная, тяжёлая. В ней невозможно дышать, невозможно двигаться. Но мысль о том, что придётся раздеваться перед ним, пронзает меня новым страхом.

— Я… сама, — шепчу я, но пальцы дрожат так, что я не могу справиться с кофтой.

Он молча смотрит несколько секунд, потом присаживается на край кровати.

— Стесняться потом будешь.

Его руки — тёплые, сильные — касаются моей грудины, аккуратно снимают через голову. Затем он расстегивает брюки и осторожно тянет их вниз. Я чувствую, как дыхание сбивается не только от боли, но и от того, что он так близко.

— Не смотри на меня так… — вырывается у меня. Голос звучит прерывисто, почти плачевно.

— Я смотрю, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, — отвечает он, и в этот момент новая схватка выгибает меня дугой.

— Мммммм… — я хватаюсь за его плечо, сжимаю до боли, ногти впиваются в ткань рубашки. Он даже не морщится, только сильнее поддерживает меня под спину, чтобы я не сорвалась вниз.

— Дыши, слышишь? — он смотрит прямо в глаза, не даёт уйти в панику. — Вдох… медленно… теперь выдох. Я с тобой.

Я стараюсь повторять за ним, судорожно ловлю воздух, а когда боль отпускает, понимаю, что его ладонь до сих пор держит меня у поясницы, крепко, надёжно.

Ткань соскальзывает с плеча, я закрываю глаза от стыда. Но он лишь аккуратно стягивает мокрую сорочку вниз, быстро накрывает меня сухим полотенцем, которое нашёл рядом. И всё. Ни одного лишнего движения.

— Так лучше, — произносит он, поправляя полотенце.

Ярослав всё ещё держит меня за руку, когда дверь в комнату распахивается. Входит хозяйка. В руках у неё аккуратная стопка вещей.

— Вот, — торопливо говорит она, чуть запыхавшись. — Сухая футболка. Мужская, новая, даже этикетка ещё висит. Думаю, будет удобнее.

Я поднимаю взгляд и вижу, как белоснежная ткань ложится на край кровати. Она широкая, мягкая, простая — и в этот момент кажется самым драгоценным подарком.

— Спасибо, — выдыхаю я, и голос предательски дрожит.

Женщина кивает, поправляет полотенце на моих плечах. Её движения уверенные, заботливые, и я вдруг понимаю, что мне страшно отпускать её. Но она тут же ободряюще улыбается:

— Я сейчас вернусь, — говорит она и быстро выходит за дверь.

Дверь закрывается, и мы остаёмся с Ярославом вдвоём. Я бросаю взгляд на белую ткань и понимаю: мне самой не справиться. Руки дрожат, схватки накатывают одна за другой.

Ярослав берёт футболку, срывает с неё этикетку и негромко говорит:

— Давай помогу.

Я хочу возразить, сказать «нет», но очередная боль выгибает меня дугой. Я хватаюсь за него, почти кричу от бессилия. Когда отпускает, он уже аккуратно приподнимает полотенце и протягивает ткань.

Он помогает снять мокрое белье, делает это быстро, не давая мне времени на смущение, и тут же надевает белоснежную футболку через мою голову. Ткань мягко ложится на кожу, широкая, почти как платье, она полностью закрывает меня.

— Ложись на кровать, — его голос твёрдый, спокойный.

Я сглатываю, киваю и с облегчением прячу лицо в ладонях.

— Вот и всё, — тихо говорит Ярослав. — Теперь ты в тепле.

Дверь снова распахивается — и хозяйка возвращается. На этот раз в руках у неё планшет, а под мышкой аптечка. Она быстро ставит его на прикроватную тумбу, включив громкий звук. На экране — женщина в белом халате, серьёзная, собранная, с чётким голосом.

— Я нашла врача, она согласилась выйти на связь, — говорит хозяйка. — Слушаем внимательно.

Из динамика раздаётся ровный, уверенный голос:

— Если нет скорой помощи и врача рядом, главное — не паниковать. Первое: чистота рук. Второе: удобное положение роженицы — лучше полулёжа, на подушках. Третье: следить за дыханием и между схватками давать отдых. Я всё подскажу пошагово.

Хозяйка кивает, отставляет планшет, и тут же начинает обрабатывать руки антисептиком. Запах спирта резкий, но одновременно обнадёживающий — значит, всё не так безнадёжно.

— Давай, милая, — её голос мягкий, чуть дрожащий, но в нём чувствуется решимость. Она поправляет подушки, подкладывает их мне под спину, под бока, приподнимает чуть выше голову. — Так будет удобнее, не заваливайся, держись.

Я послушно позволяю ей устраивать меня, сжимая руки на животе. Ткань белоснежной футболки липнет от пота, но уже не от холода, а от жара и усилия.