Жена брата. На перекрестке судьбы

Глава 19

Ольга

Дверь открывается, и в палату заходят Глеб и его жена Ольга. У неё в руках огромный букет белых хризантем, а Глеб тащит корзину с фруктами, перевязанную яркой лентой. От них сразу веет теплом, домашним уютом, будто они несут в комнату кусочек своей счастливой жизни.

— Ну здравствуйте, мама! — радостно говорит Ольга, подходя ко мне и опускаясь рядом на стул. — Поздравляем! Такой красавчик у вас родился… Я до сих пор в шоке, что всё случилось прямо у нас дома.

Я улыбаюсь чуть смущённо, крепче прижимая малыша.

— Спасибо вам… за всё. Без вас я бы, наверное, не справилась.

— Да ладно, — машет рукой Глеб, хотя по его лицу видно: он и сам до сих пор переживает. — Знаете, мы, честно, перепугались, когда ночью услышали стук и собачий лай. Я выхожу — а у ворот чёрный внедорожник, здоровенный, фары в темноте светят, дождь стеной… Я реально подумал: всё, приехали бандиты.

Его жена смеётся:

— Да! Я тоже выглянула из окна и чуть в обморок не грохнулась. Машина — как из фильмов про мафию.

— А потом выходит ваш муж, — Глеб кивает, и я вздрагиваю от этого слова, — и говорит спокойно так: «Жена рожает. Помогите». И знаете, я понял сразу: этот человек опасен, но не для нас. Он за вас был готов на всё. Видно было.

Я опускаю глаза, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Исправить их ошибку и сказать правду? Или… пусть думают, что так и есть?

— Мы с Олей потом долго не могли уснуть, — продолжает Глеб, — всё обсуждали: ну надо же, какая судьба. Малыш появился на свет именно в нашем доме. Это ведь знак, да?

— Конечно, знак, — поддерживает его жена. — Теперь мы просто обязаны дружить семьями. Вы такие хорошие, спокойные… А ваш муж — я до сих пор под впечатлением.

— А что? — я осторожно спрашиваю. — Почему?

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто удивляется моему вопросу.

— Да он же весь извёлся за вас! Всё время рядом, всё время держал вас за руку, не отходил ни на шаг. Даже когда вы уже в больницу уехали, он всё уточнял, всё контролировал. Слушайте, у вас настоящий мужчина. Таких мало. Мой Глеб и ваш Ярослав - и все! - она радостно хохочет.

Моё сердце болезненно сжимается. Я вспоминаю его руку на своей, его голос, его напряжённый профиль в свете фар. Да, он действительно был рядом. Но ведь всё не так, как они думают…

Глеб тем временем откупоривает корзину, достаёт яблоки, мандарины, раскладывает на тумбочку.

— Вот, держите витамины. И, слушайте, если что-то понадобится — звоните. Мы рядом.

Я киваю, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Вы очень добрые… я не знаю, как вас благодарить.

— Не нужно, — мягко отвечает Ольга. — Это же ребёнок! Новый человек появился на свет. В такие моменты чужих не бывает.

Мы все на секунду замолкаем. Малыш тихонько поворачивает головку, морщит носик, но не просыпается.

Глеб вдруг усмехается:

— Слушайте, а мы с женой даже поспорили потом. Я сказал, что вы обязательно назовёте сына в честь мужа, а Оля считает, что в честь деда. Так кто выиграл?

Я растерянно улыбаюсь.

— Мы ещё… не решили окончательно.

— Ну, — Глеб подмигивает, — решите — расскажете. Главное, чтобы имя было сильное. Мальчишкам нужны сильные имена.

Его жена кивает, глядя на малыша с каким-то почти материнским восторгом:

— Да, он особенный. Я уверена, у него будет удивительная судьба. Тем более с такими родителями рядом.

Я обнимаю ребёнка крепче, чувствуя, как внутри меня рождается тихая дрожь — от счастья и от страха одновременно. Удивительная судьба…

— Мы правда будем рады дружить, — продолжает Ольга. — Приезжайте к нам, когда окрепнете. У нас сад большой, дом просторный...

Я киваю, пытаясь не показать смятения. Слова «дружить семьями» звенят в ушах, и в груди поднимается странная горечь. Семья. Для них мы с Ярославом — семья. А для меня — только иллюзия, которой я боюсь коснуться.

Но я улыбаюсь. Потому что так надо.

— Спасибо. Вы очень хорошие. Я рада, что мы познакомились.

Они тоже улыбаются. Палата наполняется светом и теплом, будто мы действительно давно друзья.

Но глубоко внутри я знаю: всё куда сложнее.

Глеб с женой сидят у меня почти час. Мы разговариваем, смеёмся, вспоминаем ту роковую ночь, и на какое-то время я даже забываю обо всём, что тревожит. В палате светло и тепло, пахнет цветами и фруктами, и малыш сладко посапывает у меня на груди, будто тоже слушает разговор.

— Ну что, — наконец говорит Глеб, вставая. — Будем мы вас оставлять. Маме нужен отдых.

— Да-да, — подхватывает его жена, обнимая меня осторожно, чтобы не задеть ребёнка. — Вы поправляйтесь, а мы обязательно ещё заглянем. И ждём у нас в гости, как только сможете.

— Спасибо вам, — шепчу, и голос дрожит. Мне вдруг становится страшно отпускать их — с ними так спокойно, а я не уверена, что за этой дверью не поджидает новая буря.

Мы обнимаемся, они машут на прощание и направляются к двери. Я уже готовлюсь остаться в тишине наедине с ребёнком, когда дверь вдруг открывается снова.

Я поднимаю глаза — и сердце останавливается.

На пороге стоит моя свекровь. Высокая, прямая, с идеальной укладкой, строгим тёмным костюмом и холодным блеском в глазах. Ухоженная, уверенная в себе, и вместе с тем — пугающая.

Алла Борисовна. Мать Игоря. Мачеха Ярослава.

— О! — Глеб заминается, оборачиваясь. — Мы как раз уходили… Простите.

— Ничего, — отвечает она ровно, почти не глядя на них. — Я ненадолго.

В её голосе нет ни улыбки, ни радости. Только холод.

— А вы… знакомая? — осторожно уточняет жена Глеба.

Алла Борисовна чуть поворачивает голову, её взгляд падает на меня.

— Можно сказать и так. Я пришла проведать Ольгу. У меня как никак внук родился.

Эти слова звучат как удар. Внук. На секунду мне кажется, что она протянула руку прямо в моё сердце и сжала его.

— О-о… — тянет Глеб, и оба они с женой переглядываются. — Ну, тогда мы вас поздравляем.