Жена брата. На перекрестке судьбы

Глава 34

Ольга

Ярослава приглашают на сцену. Ведущий, улыбчивый, с безупречно выверенным голосом, объявляет его как одного из главных инвесторов и идейных вдохновителей девелоперского проекта, в честь запуска которого сегодня собрался весь этот сверкающий зал.

— Прошу вас, — мужчина в дорогом костюме, с которым Ярослав только что беседовал, наклоняется к нему.

Ярослав слегка кивает и оборачивается ко мне. Его ладонь всё ещё на моей талии, и я невольно замираю, когда он чуть нагибается, чтобы сказать тихо, почти на ухо:

— Пару минут. Не скучай.

Я киваю, хотя внутри всё противоречиво: мне не хочется его отпускать.

Он быстро осматривает зал, взгляд останавливается на том пожилом мужчине, с которым они беседовали ранее. У него добродушное лицо, седина придаёт образу внушительность, а глаза смотрят тепло, словно он всегда готов подставить плечо.

— Составьте даме компанию, — говорит Ярослав ровно, но в голосе слышится уважение.

— С удовольствием, — отвечает тот и чуть склоняет голову передо мной.

Ярослав задерживается на миг. В его взгляде мелькает что-то вроде обещания — «я вернусь». И потом он идёт по ковровой дорожке к сцене.

Я остаюсь рядом с пожилым господином, машинально улыбаюсь. Он представляется — оказывается, бывший замминистра, теперь в совете директоров. Его речь неспешна, он задаёт простые вопросы: как мне на вечере, удобно ли здесь, нравится ли музыка. Я отвечаю коротко, но вежливо. На самом деле всё моё внимание приковано к сцене.

Там — он.

Ярослав поднимается уверенно, не спеша. Сдержанная улыбка, прямая спина, чуть напряжённые плечи. Весь зал будто подтягивается вслед за ним, ловит каждое движение.

Музыка стихает. В зале становится тихо, только слышны редкие покашливания, шорох платьев.

Он берёт микрофон. На секунду задерживает паузу, словно проверяет, готова ли публика. Потом его голос разносится по залу — твёрдый, ровный, глубокий:

— Дамы и господа. Спасибо, что вы здесь сегодня. Для меня большая честь говорить об этом проекте.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Он другой, когда говорит так — собранный, сосредоточенный, но в каждом слове чувствуется сила и вера.

— Мы верим в то, что строим будущее, — продолжает он. — Этот проект — не только коммерческая инициатива. Он имеет важное социальное значение. Это рабочие места, это инфраструктура, это развитие целого региона.

Ярослав чуть поворачивает голову, взгляд скользит по залу. И мне кажется, что он смотрит именно на меня.

— И я горжусь тем, что работа одобрена и поддержана на уровне нескольких министерств, — говорит он. — Мы вместе делаем шаг вперёд…

Его голос звучит так уверенно, что я на секунду забываю обо всём.
О том, что я здесь чужая, что у меня нет ни роскошных украшений, ни вечерних нарядов, кроме этого единственного платья, выбранного нами сегодня. Забываю о том, что все эти люди смотрят на меня с любопытством и завистью, что их взгляды прожигают спину и будто оценивают каждое моё движение. Даже о том, что я всегда боялась его самого — его силы, его власти, его резкости.

Всё это исчезает.
Я просто смотрю. И думаю: какой же он классный.

Стоит на сцене — высокий, уверенный, собранный. И в нём нет ничего нарочитого. Он не позёр, не актёр, не человек, который пытается понравиться публике. Нет. Он другой. Его уверенность — естественная, она в каждом жесте, в том, как он держит микрофон, как бросает взгляд в зал. В том, как делает паузы, чтобы его слова звучали ещё весомее.

Музыка стихает, свет прожекторов ложится на его лицо, и я ловлю себя на том, что не могу отвести глаз.
Мой Ярослав? Я сама вздрагиваю от этой мысли, но она такая естественная, что я не могу её отогнать.

Люди вокруг слушают, кивают, улыбаются, кто-то явно одобряет, кто-то просто делает вид, но все без исключения внимательны к нему. В этот момент он принадлежит залу. Всем им. Но я чувствую — он мой. По крайней мере, сейчас.

Как он говорит… Не сухими заученными фразами, не теми высокопарными речами, которые обычно произносят на подобных мероприятиях. В его словах есть что-то личное, какая-то искра. Словно он действительно верит в то, что говорит, и это ощущают все.

Я смотрю на него и думаю, что никогда в жизни не встречала мужчину, который так естественно сочетал бы силу и спокойствие. В нём есть что-то хищное, да. Это я видела не раз. Его жесткость, его холод. Но сейчас, глядя на него под светом этих прожекторов, я понимаю: он умеет быть и другим. Уверенным, но не давящим. Твёрдым, но не жестоким.

Я видела, как девушки в зале провожают его взглядами. Как шептались, как поправляли пряди волос, как чуть приподнимали подбородки, когда он смотрел в их сторону. Они хотят его внимания.

Но он вдруг поворачивается к залу так, что его глаза встречаются с моими. И я чувствую, что всё остальное неважно. Это не просто взгляд. Это признание. И я больше не сомневаюсь: для него я не пустое место.

Я вспоминаю, как он сегодня утром говорил, что хочет, чтобы я блистала. Что у меня красивая шея и что он хочет, чтобы все это видели. Тогда я смутилась. Подумала, что он сказал это просто так, чтобы убедить меня надеть платье. Но сейчас понимаю: он имел в виду гораздо больше. Он видел во мне то, что я сама давно не замечала.

И это чувство окутывает меня теплом.
Я улыбаюсь. Сначала неуверенно, будто украдкой. Но потом шире, искреннее.

Я больше не думаю о том, что я чужая. Что у меня нет богатой истории или громкой фамилии, которая звучала бы так же внушительно, как фамилии тех женщин в дорогих платьях рядом со мной. Я думаю только о нём. О том, как его голос резонирует в зале, как он звучит — твёрдо, глубоко, спокойно.

Я чувствую гордость. Настоящую, обжигающую. Как будто я имею право гордиться им.
Как будто я — часть его жизни.

Я сижу, держу бокал с водой в руках и понимаю: это лучший мужчина, которого я когда-либо знала. И, возможно, самый страшный. Но именно поэтому — настоящий.