Жена брата. Переплетение судеб

Глава 7

Ольга

Я сижу в гостиной, и весь мир сжимается в одну точку — в маленькое тёплое тельце у меня на руках. Сашенька спит, сопит тихо-тихо, его крошечный носик смешно вздрагивает от моего дыхания, а ладошки время от времени подёргиваются, будто он ловит что-то во сне. Я не могу наглядеться. Щекочу носиком его щёчку, целую в лобик, в крошечные пальчики.

— Мой мальчик… мой родной, — шепчу я, прижимая его к груди, и кажется, что сердце у меня вот-вот лопнет от переполняющей нежности.

Глеб с женой сидят рядом на диване, их лица светятся какой-то тихой радостью и усталостью одновременно. А напротив — Марат. Он сидит прямо, как всегда, руки сложены, взгляд сосредоточенный. Слушает, будто оценивает каждое моё движение.

— Вы не представляете, — выдыхаю я, поглаживая Сашу по спинке, — я думала, что никогда больше не увижу его. Я… я уже прощалась.

Марат чуть откашливается, и все взгляды обращаются к нему.
— Я должен вам кое-что объяснить, — начинает он. Голос низкий, спокойный, но в нём есть то, что не оставляет сомнений: каждое слово выверено.

Я замираю и лишь крепче прижимая сына.

— Перед самым раутом, — продолжает Марат, — Ярослав Андреевич вызвал меня. Сказал, что в десять вечера я должен быть у особняка Морозовой. С малышом.

Я поднимаю глаза.

— С Сашей?..

— Да, — кивает Марат. — Он подчеркнул, что это критически важно. И добавил: если с ним что-то случится, я обязан открыть конверт.

Слова ударяют в меня, как холодный ветер. Ярослав знал. Чувствовал. Почему тогда он мне ничего не сказал?

— Конверт? — шепчу я, глядя прямо на Марата.

Он кивает снова.

— Запечатанный. С его подписью.

В комнате повисает напряжение. Глеб откидывается назад, скрестив руки на груди, а его жена наклоняется вперёд, будто тоже боится пропустить хоть слово.

Марат продолжает:

— Я подъехал к особняку ровно в назначенное время. Но вместо охраны или ожидающего меня хозяина увидел машины скорой помощи. Люди в форме бегали, было много суеты. Сначала я подумал, что ошибся адресом. Но потом понял: нет. Что-то произошло.

Я прижимаю Сашеньку ещё крепче, и он тихо всхлипывает во сне. Я поглаживаю его по спинке, сама едва удерживая слёзы.

— Тогда я понял, — говорит он, — что должен открыть конверт.

Он делает паузу. Я ловлю каждое его слово, словно от них зависит моя жизнь.

— Там были инструкции. Чёткие и короткие, — голос Марата звучит спокойно, но в каждом слове ощущается вес. — Ярослав Андреевич написал, что если с ним что-то случится, я должен увезти ребёнка. Дал адрес — сюда, — он кивает в сторону окон, за которыми темнеет сад и слышно, как ветер шевелит листву. — Сказал, что эти люди помогут. Что только здесь мальчик будет в безопасности, пока он… не сможет сам его защитить.

Я сглатываю. В груди тяжело и горячо, будто кто-то сжал сердце в кулак.

— Сюда?.. — повторяю я едва слышно. — Но почему именно сюда?

Марат поворачивается ко мне. Его лицо неподвижно, словно высечено из камня.

— Потому что Глеб и Ольга никак не связаны с вашей семьёй, — отвечает он. — Отследить их крайне сложно. Это место не попадает ни в какие схемы, ни в те связи, которые могут использовать против вас.

Я оборачиваюсь на хозяев дома. Глеб и его жена переглядываются и пожимают плечами. В их глазах всё ещё читается удивление.

— Честно говоря, мы были потрясены, — признаётся Глеб, потирая лоб. — Среди ночи к нам заявляется человек, которого мы никогда не видели, — он кивает на Марата. — И с младенцем на руках. Я сначала подумал, что это розыгрыш или что-то вроде того.

— Мы знали только Ярослава и тебя, Оль, — добавляет Ольга, его жена. — В ту ночь, когда родился Сашенька… Марата там не было. Мы видели только вас и его.

— И вдруг — снова ночь, снова Саша… и снова мы, — усмехается Глеб, хотя смех выходит нервный, с надломом. — Прямо судьба какая-то. Он к нам только ночами и приезжает, этот маленький хулиган. Подрастет и я ему подарю бинокль ночного видения.

Я невольно улыбаюсь, прижимая Сашу к себе. Его дыхание тёплое и ровное, он спит, не зная, какие страсти бушуют вокруг.

— Ярослав снял охрану, — вдруг произношу я, сама пугаясь своего голоса.

Все оборачиваются ко мне.

— В тот вечер, — продолжаю я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Олег говорил… что Ярослав позвонил и велел снять охрану. Сказал, что приедет Марат и заберёт ребёнка.

В комнате воцаряется тишина. Тиканье часов на стене кажется громче, чем мой собственный пульс.

— Это правда, — подтверждает Марат. Его глаза — два тёмных колодца, в которых не видно дна. — Но к Олегу у Ярослава были вопросы. Он сам говорил мне об этом.

— Вопросы? — переспрашивает Глеб. — Какие?

Марат чуть прищуривается.

— На все вопросы я не имею права отвечать. Но одно скажу: Ярослав подозревал, что среди своих у него утечка. Он не доверял полностью даже тем, кто был ближе всех. Поэтому и решил так.

Я закрываю глаза, прижимая Сашу к груди ещё крепче. Слова Марата словно камни ложатся на сердце. Ярослав всегда был сильным, властным, непробиваемым… А теперь он где-то между жизнью и смертью, а мы сидим в чужом доме и шепчемся о его подозрениях.

— Так вот почему сюда… — медленно произносит Глеб, глядя куда-то в сторону. — Чтобы отвести след, запутать тех, кто мог за ним следить.

— Да, — коротко кивает Марат. — Здесь никто не подумает искать. И пока всё будет оставаться в тайне, мальчик в безопасности.

Я чувствую, как по коже пробегает дрожь. Безопасность… Это слово сейчас звучит как миф. Ведь никакая безопасность не заменит того, что Ярослав лежит в больнице, а вокруг нас плетутся сети, которых я до конца даже не понимаю.

Я поднимаю глаза и встречаю тяжёлый взгляд Марата.
— Но почему вы говорите, что у Ярослава были вопросы именно к Олегу? — спрашиваю я. — Он ведь ему доверял.

Марат молчит несколько секунд, словно решая, стоит ли отвечать. Потом произносит: