Жена брата. Переплетение судеб

Глава 9

Ольга

Пулей вылетаю из больницы, прижимая Сашеньку к груди. Он дышит неровно — устал от дороги, от шума, от всех этих голосов, лиц, запахов. Маленькая ручка судорожно цепляется за мой палец, и это единственное, что не даёт мне упасть.

Вокруг — люди, машины, чьи-то спешащие тени. А я — будто вне всего этого. Внутри — пустота. Не просто страх или растерянность, а вязкая, ледяная пустота, в которой не слышно даже собственного сердца.

Марат… его увезли. Просто так, без возможности объясниться, без доказательств. А Игорь — живой, целый, спокойный — стоял за окном и смотрел на меня так, что липкое чувство страха прилипло к стене. Как будто именно этого и ждал.

И что теперь? Куда идти?

Я смотрю на Сашу. Он мирно посапывает, уже заснул. Его ресницы дрожат, губы чуть приоткрыты, а я понимаю, что не могу позволить ему снова оказаться в опасности.

Никому нельзя доверять. Но куда идти?

Мысли скачут, как в лихорадке.

Вернуться к Глебу и Ольге? Они сделали для нас больше, чем могли. Приняли ночью, когда я думала, что схожу с ума. Скрыли нас. Помогли. Но… как долго можно злоупотреблять чужой добротой? Я видела, как устало на меня смотрела Ольга утром — с теплом, но и с тревогой. У них своя жизнь. Свои заботы. И мой дурдом не должен быть частью их дома.

Дом Ярослава?

Я едва не усмехаюсь сквозь слёзы.

Там, наверняка, уже всё под контролем Аллы Борисовны. Холод, яд и ложь — её стихия. Она не отпустит меня, если я появлюсь. А Олег… Я не знаю, кто он на самом деле. Он вроде бы на стороне Ярослава, но в его голосе слишком часто звучит осторожность, будто он что-то скрывает. Я не могу туда. Не сейчас.

Тогда… мама?

Я вздрагиваю от этой мысли. Мама — последнее место, куда я хотела бы возвращаться. Она не звонила и не спрашивала, как я. Ни после родов, ни когда Ярослав оказался в больнице. Словно нас просто не существует. Но всё равно — это мама. И пусть холодная, равнодушная, но она не выгонит. Не может выгнать — я же с ребёнком. С её внуком. И если она хоть каплю помнит, что такое любовь, пусть даже не ко мне, а к себе — примет.

Я смотрю на Сашу. Он шевелится во сне, морщит лобик, будто чувствует мою растерянность.

— Всё хорошо, малыш, — шепчу я, — Мамочка рядом.

Я делаю глубокий вдох, достаю телефон. Экран мутнеет от слёз, я моргаю, пытаюсь сфокусироваться.

Такси. Просто вызвать такси.

Я вбиваю адрес — родной, но чужой. Квартира на окраине Москвы, в доме, где я выросла. Где всё осталось как раньше: старый ковёр на стене, запах варенья и усталости, и тишина, в которой никто никого не слушает.

Нажимаю «вызвать».

Телефон тихо вибрирует. Водитель уже принял заказ — пять минут ожидания.

Я присаживаюсь на лавку у больницы. Саша спит у меня на руках, его крошечное тело доверчиво прижимается к моему. Слёзы сами катятся по щекам, я не вытираю их. Пусть текут. Сколько уже можно держаться?

Ты сильная, — говорил Ярослав в ту ночь, когда родился Саша. Ты даже не представляешь, какая ты сильная.

А я не сильная. Нифига не сильная! Сильной я была рядом с ним.

Такси приезжает. Мы садимся и я называю адрес родительского дома.

Я стою перед старой дверью, держа Сашеньку на руках, и слышу, как за ней шаркают шаги. Щелчок замка, глухое скрип петель — и вот она, мама. Тот же халат — выцветший, с распущенной нитью на поясе, те же тапочки с загнутыми носками, то же выражение лица, будто мир опять сделал что-то не так, и виновата, конечно, я.

— Ольга? — мама морщит лоб. — Ты чего приехала?

Голос у неё всё тот же — уставший, раздраженный, будто я не дочь, а курьер с просроченной посылкой.

Может она меня удочерила и поэтому так не любит?!

— Мам, — я стараюсь улыбнуться. — Привет.

Она обводит меня взглядом — с головы до ног. Долго. Потом задерживается на Саше.

— Это что, ребёнок?

Я киваю.

— Мой. Твой внук, мама.

— Внук, — повторяет она, и в голосе ни тени тепла. — От кого?

Я сглатываю.

— Это долгая история. Можно мы… войдём?

Мама тяжело вздыхает, отходит в сторону, будто впуская меня не из жалости, а потому что слишком устала спорить.

— Проходи. Раз уж приперлась.

Я захожу в квартиру, вдыхаю знакомый запах — смесь подгоревшего масла и дешёвого порошка. Всё так же, как десять лет назад. Даже шторы те же — жёлтые. На подоконнике стоит тот же цветок, старый, но живучий. Всё замерло здесь, как будто и я сама ушла, а след остался.

— Можешь поставить его… куда-нибудь, — говорит мама, кивнув на Сашу в переноске. — Только не на диван, он новый.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать, что «новый» диван — лет пятнадцати от роду, но молчу. Опускаю переноску на пол, расстегиваю одеяло, Сашенька тихо посапывает. Мама бросает на него равнодушный взгляд.

— Ну, похож… — говорит как будто про чужого ребёнка. — На кого — не пойму.

Я опускаюсь рядом с малышом, провожу рукой по его лбу.

— Главное, что он хороший.

Мама пожимает плечами, идёт на кухню.

— Кофе хочешь? У меня растворимый. Чай — черный.

— Чай, — тихо отвечаю я.

На кухне всё тоже без изменений. Табуретки, стол, кухонный гарнитур. Она ставит чайник, открывает банку с печеньем — то самое, что я когда-то покупала. Я ловлю себя на мысли, что после свадьбы с Игорем я часто ей помогала. Денежные переводы, новые вещи, даже ремонт в ванной — но всё это растворилось в привычной серости, как будто ничего и не было.

Мама ставит передо мной чашку.

— Так зачем приехала? — спрашивает, не глядя.

— Мне некуда идти, — говорю тихо. — Можно я немного побуду у тебя?

Она поворачивается, опирается руками о столешницу. В её взгляде ни удивления, ни сочувствия — только раздражение.

— Муж выгнал? — продолжает она. — Или ты сама убежала?

— Мы… — я ищу слова. — Мы больше не вместе. Разве ты не знаешь?

Мама фыркает.