Жена чародея

Глава 1

Жена чародея

Книга 1

Угольями горящими,

перьями летящими,

глазами неспящими,

трясиной гнилою,

каменной тропою

путь тебе открою…

Глава 1

Однажды набросал кто-то на Великие скалвы* погани разной, нарушил равновесие и наступили лихие времена.

То ли воля земли оскудела, то ли порченного народу на ней топталось больше, а перестали справляться благие силы с засильем злобы, жестокости и жадности.

По Ромханам прокатились волны погромов. Поначалу нелюди сбивались в дикие банды, совершали набеги на деревни и малые города, грабили хутора и владения знати. А потом собрались в безумную орду и понеслись по всему Ромханскому княжеству.

Жгли, разоряли, убивали. Никого не жалели.

А тут еще притихшие было служители Благодатной зеницы снова зов праведный услыхали, добычу почуяли. И, прикрываясь дымом разбойничьих пожаров, затеяли свою охоту за самыми лютыми врагами человечества – за ведьмами и ведунами.

***

Деревня Полянь приткнулась у кромки леса, взбираясь избами на склон холма.

Никто уже и не помнил, когда пришлые из-за гор чужаки построили здесь первый дом. Люди верили, что земля в этих местах особая - издревле хранит великие тайны и неведомые силы, подвластные немногим. Потому в Поляни часто рождались ведуны и знахари, обладавшие защитной, целебной магией и свято хранившие секреты предков.

Долгие сроки жилось тут спокойно и благостно. Народ здешний свято чтил традиции, соблюдал законы и сообща противостоял бесчинствам. Со временем лиходеи разные стали обходить хутор стороной, а ведуны помогали всем страждущим, используя свой особый дар только во благо.

Но когда к власти в Ромханах пришел князь Турил Кирай, чародеев объявили вне закона, и родители стали прятать своих детей, наделенных даром ворожбы.

На ненависть к ведунам у князя Кирая были свои личные причины. По его указу некогда и созвали Благодатную зеницу, взявшую на себя тяжкую ношу по избавлению земли от чародейской пакости.

А началось с того, что единственный сын князя неудачно упал с лошади, покалечился сильно и в замок спешно призвали именитого чародея. Он парню помереть не дал, но и от увечья не избавил. Княжеский наследник и до скорбного случая не отличался статью и умом, а тут и вовсе остался хромым и горбатым, и рассудком пошатнулся.

И прозвали в народе Дарилу Кирая Дурилой Кривым.

Молодой князь к шестнадцати годам уже был женат и дитем обзавелся. Правда, не продолжателя славного рода ему Святые небеса послали, а дочку. Старший Кирай метал молнии, проклиная злой рок и чародеев, боясь, что не дождется внуков и некому будет передать родовой клинок.

Но после того, как кости у молодого Кирая срослись вкривь и вкось, оказалось, что мужская сила не только при нем осталась, но и многажды возросла. За двадцать отведенных ему еще на земле лет немощный князь Дурила все ратные подвиги совершал исключительно на супружеском ложе и наплодил двенадцать отпрысков. Одиннадцать дочерей и долгожданного сына.

Наследник уродился на славу: взял от деда злобу и ярость, а от отца – скудный ум и неуемную похоть. И каким-то недобрым чудом эти качества передавались отныне всем потомкам Кираев.

А вот нынешний князь Михай, праправнук Дурилы, был мудр, хорош собой и гневливостью не отличался. Но в тихом омуте, как известно…

***

Осенние закаты над Полянью пылали огнем.

Яромире которую ночь снился такой закат. Дикий свет падающего за гору солнца прожигал веки. Хотелось проснуться немедленно, приложить к горящим глазам ледяной водицы, вымыть жгучие слезы, но веки слиплись, словно их зашила ядовитой иглой злобная Тэйгуча**.

Откинув одеяло и медвежью шкуру, Яра спустила босые ноги на ледяной пол. Встала и с закрытыми глазами пошла к двери. Ощупью взяла ковшик, зачерпнула воды из стоящей на лавке бадьи и вышла на задний двор.

Раннее октябрьское утро дышало морозцем. Холод мгновенно пробрался под тонкое полотно рубашки, под ногами хрустела заиндевевшая трава, в чистом воздухе плыл горький запах дыма. Лай собак и крики горластых петухов прогоняли ночные кошмары, но привычные звуки просыпающейся деревни не отозвались покоем в душе.

Зайдя за угол избы, Яромира повернулась на восток и долго тонкой струйкой лила на лицо воду из ковша, торопливо шепча обережный заговор, как научила когда-то мать. Мокрая рубашка облепила тело, вытягивая тепло, босые ступни онемели на мерзлой земле, но Яра ничего этого не замечала. Старалась прогнать тревожные мысли о том, что сны ей снятся не простые, а вещие.

Скоро, совсем скоро долетят до мирного селения дурные вести, а вместе с вестями доберутся и плохие люди, несущие разорение и гибель.

И ведь никому об этом не расскажешь. Люди поверить не захотят, а староста Веденей слушать молодую вдову попросту не станет. Не любил он Яру, считал подлянкой, порченной бабой, виноватой в смерти брата.

«За пять лет детей не народила, а мужа сгубила».

Можно сходить к тетке Дарине. Они с матерью Яромиры товарками были, а не так давно Дарина тоже овдовела. Прийти просто по-соседски, по-дружески, а там - как пойдет.

Яра отерла лицо рукавом, с опаской открыла глаза: небо светилось бледным осенним заревом, а не пламенем. Успокоившись, вдовица вернулась в избу и занялась хозяйством.

К полудню, переделав уйму дел, завернула в чистую тряпицу свежеиспеченный хлеб, взяла кубышку с малиной в меду и отправилась в гости.

***

- Ты проходи, Ярка, проходи в избу, - засуетилась Дарина. – Я сама хотела к тебе сегодня забежать, а ты и пришла.