Жена демона по контракту

ГЛАВА 5 – Зеркала, что плачут

Утро после бала выдалось странно тихим. Даже воздух казался измученным, будто и он, как и я, всю ночь носил на себе маски и теперь не знал, с чего начать собственное дыхание. Двор молчал. Ни шороха шёлковых платьев, ни шёпота придворных. Только я и зеркало напротив, тусклое, вытянутое, покрытое сетью тончайших трещин, словно старое озеро, замёрзшее в разгар весны.

Я не спешила подходить. За ночь голова гудела, мысли тонули где-то между воспоминаниями и снами. На подушках ещё виднелись следы серебристой пыли – остатки магии, которую Кайрэн не позволял трогать никому, кроме своей жены. Меня. Чужой и, кажется, уже не совсем чужой.

Я медленно поднялась, босиком ступая по холодному полу. Свет от окна падал прямо на зеркало, превращая комнату в бледную сцену, где я – единственная актриса. И всё же, когда я подошла ближе, отражение не двинулось, не отозвалось.

Сначала я подумала, что устала. Что глаза играют со мной злую шутку. Но чем внимательнее я смотрела, тем отчётливее понимала: зеркало отражает комнату, кровать, окно, даже кувшин с водой – всё, кроме меня.

Меня в нём не было.

Только воздух и легкая дрожь, словно поверхность стекла дышала.

Я сделала шаг ближе. Пальцы коснулись рамы, покрытой пылью. И тогда – пульсация. Мгновение, и зеркало будто содрогнулось, послушно отозвавшись на моё прикосновение. Я отпрянула, сердце колотилось, а за стеклом медленно проступила тень. Не тьма, нет. Скорее свет, который слишком долго прятали, пока он не стал похож на призрак.

Из этого света вынырнула рука. Женская. Белая, почти прозрачная, как из лунного снега. Она потянулась ко мне изнутри, и мне показалось, что в пальцах дрожит просьба, отчаянное желание прикоснуться, дотянуться хотя бы на миг.

Я замерла. Ни один мускул не двинулся. Только воздух между нами сгустился, став вязким, будто из стекла текла сама память.

А потом… я услышала смех. Свой.

Он отразился в зеркале – тихий, странный, будто принадлежал женщине, которая знает обо мне больше, чем я сама. И тогда я не выдержала. Отступила, задела край столика, бокал с вином упал, разбился – звон хрусталя рассёк тишину, и отражение засмеялось снова.

На этот раз громче.

Я стояла среди осколков и смотрела, как в них дрожит свет. В каждом отражении – фрагменты комнаты, линии моего лица, но не я целиком. Как будто мир решил собрать меня заново, но не помнил, с чего начать.

«Кайрэн…» – выдохнула я, почти неосознанно. И в тот миг стекло снова дрогнуло, отозвавшись лёгкой волной, как поверхность воды от брошенного камня.

Но демон не пришёл.

Лишь где-то в глубине зеркала мелькнул силуэт – женский, с длинными волосами, сползающими по плечам белыми реками. Она наклонила голову, как будто слушала моё дыхание, и губы её едва заметно шевельнулись.

Я не расслышала слов, но поняла их смысл.

Ты смотришь – значит, готова видеть.

Меня пронзил холод. Потому что это была не я. И всё же я узнала ту походку, тот наклон шеи, то спокойствие, в котором скрывалась бездна. Лирэн. Прежняя. Та, чьё тело я ношу, как чужую память.

Я медленно опустилась на край кровати, пытаясь отдышаться. Ноги подгибались. Смеяться я уже не могла. Только смотреть. Зеркало стояло неподвижно, как страж, и на его поверхности ещё долго мерцала лёгкая дымка – след руки, пытающейся дотянуться до меня.

Я поймала себя на том, что шепчу:

— Кто ты?

Ответом был тихий звук, похожий на треск старой ткани. И вновь шорох дыхания изнутри стекла.

Я отвернулась, но даже спиной ощущала, что зеркало продолжает смотреть, не глазами, а памятью.

В этой комнате всё напоминало о нём – о Кайрэне: холодный аромат на постели, узоры света на полу, пульсирующий след контракта на запястье. И вдруг я поняла, что во всей этой роскоши нет ничего живого. Всё здесь – отражение, пустая оболочка, где когда-то жили чувства, но теперь осталась только их тень.

Я подошла к окну, распахнула шторы. Снаружи было серое утро, дождь падал как будто без звука. Мир словно утратил способность говорить. И я вместе с ним.

Сев на подоконник, я прижала ладонь к холодному стеклу.

— Значит, ты была здесь до меня, — прошептала я, не оборачиваясь к зеркалу. — И, возможно, не ушла.

Воздух чуть дрогнул. Где-то внутри стен будто шевельнулась магия – знакомое ощущение, как если бы замок слушал.

Слёзы не пришли. Я не могла позволить им упасть, не в этом месте. Здесь даже вода имела память, и я боялась, что мои слёзы станут новой клятвой.

Я встала, решительно подошла к зеркалу и посмотрела прямо в глубину стекла. Оно было неподвижно, но где-то в самом центре поблёскивало слабое серебряное свечение, словно сердце, бьющееся слишком тихо, чтобы его услышали.

— Если ты часть меня, — сказала я медленно, почти шёпотом, — покажи правду. Не иллюзию.

Ничего не произошло. Только мой собственный голос отразился от стен, упал обратно, и я вдруг почувствовала, что не имею права требовать. Потому что это место – не тюрьма, не храм, а память. А память всегда требует тишины.