Жена для Принца Пепла

Глава 3

Королевский сад встретил меня притворным радушием. Слишком яркая зелень газонов, слишком идеальные формы стриженых кустов, слишком пьянящий, сахарный аромат роз, чьи тугие бутоны напоминали капли застывшей крови. В прошлой жизни я любила это место. Я приходила сюда плакать, прячась от мира в увитых плющом беседках, и находила в этой выверенной, искусственной красоте горькое утешение. Теперь же видела в ней лишь продолжение лжи, что пропитала стены самого дворца.

Я шла по идеально вычищенным гравийным дорожкам, и каждый шаг отзывался громким хрустом в оглушительной тишине. Мне казалось, что за мной наблюдают. Сотни невидимых глаз следили за мной из-за каждого дерева, из каждого окна. Я чувствовала на спине ледяное дыхание взгляда Морганы, даже зная, что она осталась в столовой. Она была повсюду. Ее шпионы, ее слуги, ее воля… Этот дворец был ее паутиной, а я, вырвавшись из одного кокона, рисковала угодить в другой.

Пальцы сами собой коснулись скромного кулона на шее. Холодный металл. Единственная настоящая вещь, что у меня осталась. Воспоминание о матери, которую я почти не знала. Она умерла, когда мне было пять. Я помнила лишь ее запах — лаванда и озон после грозы, — тепло ее рук и тихий смех. Моргана, появившаяся во дворце спустя год, сделала все, чтобы стереть даже эти хрупкие образы. Портреты королевы Лираэль, в честь которой меня назвали, были убраны в дальние галереи, ее покои — запечатаны, а ее имя стало негласным табу. Мачеха хотела стать для меня единственной матерью. И я, голодный до любви ребенок, позволила ей это.

Я остановилась у фонтана, изображавшего морскую нимфу, и заставила себя посмотреть на свое отражение в подрагивающей воде. Девушка в строгом зеленом платье смотрела на меня с незнакомой отчужденностью. Утром в зеркале я видела страх и ярость. Сейчас, после столкновения с Морганой, во взгляде появилось что-то еще. Холодный, трезвый расчет. Адреналин от схватки прошел, оставив после себя звенящую пустоту и четкое, беспощадное понимание: одной дерзости недостаточно.

Сегодня я застала ее врасплох. Сыграла на ее уверенности в моей слабости. Но она — искусный игрок. Она быстро оправится от удивления и сменит тактику. Ее сегодняшняя оговорка про «тюрьму» не была случайной. Это была угроза. Проверка. Она прощупывала меня, пытаясь понять, откуда взялась эта перемена. Если она заподозрит… если она хотя бы на миг представит, что я знаю будущее, она уничтожит меня. Не топором на площади — это слишком шумно и оставляет свидетелей. Она сотрет меня в порошок тихо, медленно и мучительно. Ядом, который нельзя обнаружить. Несчастным случаем, в котором никто не усомнится. Магией, от которой не останется и следа.

Мне нужна была сила. Не просто сила воли, а настоящая, осязаемая сила. Та, что вспыхнула во мне перед лицом смерти. Серебряное пламя, разорвавшее ткань времени. Оно все еще было во мне, я чувствовала его. Оно спало где-то в глубоко, под сердцем, как свернувшийся в клубок дракон. Но как его разбудить? Как им управлять?

Я отошла от фонтана и двинулась вглубь сада, к старой, заброшенной его части, где садовники появлялись нечасто. Туда, где буйствовала дикая сирень и крапива поднималась по пояс. Мне нужно было место, где я могла бы остаться одна. По-настоящему одна.

И тут память подбросила мне образ. Кованая калитка, почти полностью скрытая в зарослях дикого винограда. За ней — узкая винтовая лестница, ведущая на небольшую террасу, примыкавшую к западному крылу дворца. К крылу моей матери. Она приводила меня туда иногда, когда я была совсем маленькой. Мы сидели на теплых камнях, и она рассказывала мне сказки о звездах, которые на самом деле были серебряными слезами лунной богини.

После ее смерти Моргана приказала запереть все входы в западное крыло. Но про эту калитку, этот тайный ход из сада, она могла и не знать.

Сердце забилось чаще. Это был шанс.

Я, стараясь держаться в тени старых яблонь, добралась до нужного места. Руки дрожали, пока я раздвигала цепкие, пыльные плети винограда. Вот она. Маленькая, почерневшая от времени дверца. Я потянула за ржавое кольцо. Заперто. Конечно, заперто. Отчаяние холодной волной подкатило к горлу, но я отогнала его. Я должна попытаться.

Уперлась в дверцу плечом, надавила. Ничего. Тогда я вложила в нажим всю свою ярость, все свое отчаяние. Вспомнила холод плахи, пустые глаза Аларика, торжествующий взгляд Морганы.

— Ну, давай же, открывайся, — прошипела я сквозь зубы.

И в этот момент я почувствовала тепло. Оно родилось где-то в солнечном сплетении, тонкой струйкой побежало по руке к ладони, что лежала на холодном металле. Я замерла, боясь дышать. Тепло стало интенсивнее, превращаясь в мягкий, серебристый жар. Я услышала тихий, едва различимый щелчок. Ржавый засов внутри замка сдвинулся с места.

Дверца со скрипом поддалась.

Я отшатнулась, глядя на свою ладонь. Она выглядела как обычно, но я чувствовала в ней легкое покалывание, остаточное эхо силы, которую я бессознательно призвала. Это было оно. Мое наследие. Мое оружие.

Затаив дыхание, я шагнула в темный проем.

Внутри пахло сыростью, пылью и временем. Узкие каменные ступени винтовой лестницы уходили вверх, во мрак. Я осторожно начала подниматься, придерживаясь за холодную, влажную стену. С каждым шагом я все дальше уходила от мира Морганы, от ее позолоченной клетки, и все глубже погружалась в царство теней и воспоминаний.

Лестница вывела меня на небольшую, заросшую мхом террасу. Отсюда открывался вид на лес, подступающий к самым стенам дворца. Воздух здесь был другим — чистым, прохладным, пахнущим сосновой хвоей и прелой листвой. На террасу выходили высокие стеклянные двери, за которыми угадывались очертания комнаты. Одна створка была неплотно прикрыта.

И я вошла внутрь.

Это была личная библиотека моей мамы. Небольшая, уютная комната, совершенно не похожая на огромную дворцовую библиотеку. Стены от пола до потолка занимали стеллажи из темного дерева, заставленные книгами. В центре стоял письменный стол, покрытый толстым слоем пыли, и два глубоких кресла у камина, в котором давно погас огонь. Паутина в углах. Лучи света, пробивающиеся сквозь грязные стекла, выхватывали из полумрака мириады танцующих пылинок.