Жена для Принца Пепла

Глава 5

Рассвет последнего дня в Этерии был холодным и серым. Небо затянула плотная пелена облаков, и даже солнце, казалось, не решалось показать свой лик, словно скорбя о моем изгнании или стыдясь его. За стенами моих покоев слышались торопливые шаги, приглушенные голоса, скрип колес во внутреннем дворе, где готовили мой скромный кортеж. Этот шум был фальшивым, как и все в этом месте. Никто не горевал о моем отъезде. Они лишь исполняли свои роли в спектакле, поставленном Морганой.

Я была готова задолго до назначенного часа. Агнес помогла мне затянуть шнуровку на темно-синем дорожном костюме, сшитом из плотного, теплого сукна. Никаких летящих шелков и кружев. Штаны для верховой езды, высокие сапоги из мягкой, но прочной кожи, длинный камзол, отороченный темным мехом. Мои серебряные волосы были заплетены в две тугие, тяжелые косы, чтобы не мешали в дороге. Глядя на свое отражение, я не видела принцессу. Я видела воительницу, готовящуюся к долгой и опасной кампании.

Я отослала Агнес проследить за погрузкой последних сундуков, желая остаться одной. Мне нужно было собраться с мыслями, укрепить свою решимость перед последним, неизбежным испытанием.

Я знала, что он придет.

Аларик.

Его тщеславие, его любовь к красивым жестам, его уверенность в моей безграничной любви — все это не позволило бы ему отпустить меня без прощальной сцены. Он должен был прийти, чтобы сыграть роль мученика, разрывающегося между долгом и любовью, чтобы еще раз увидеть в моих глазах обожание и слезы. В прошлой жизни я подарила бы ему это зрелище. Я бы рыдала, цепляясь за его руки, умоляя не отпускать меня, а он бы с красивой печалью на лице говорил о благе королевства.

Но девушка, которая любила его, умерла на эшафоте. А я, та, что заняла ее место, ждала его с холодным, почти научным любопытством. Мне нужно было посмотреть на него еще раз, чтобы вытравить из своего сердца последние остатки яда.

Я ждала его в Оружейной галерее. Длинном, гулком помещении, стены которого были увешаны доспехами и оружием моих предков. Я выбрала это место сознательно. Не плакучие ивы в саду, не уютный гобеленовый салон. А здесь, среди холодной стали и призраков настоящих воинов. Здесь его лживые слова о любви должны были прозвучать особенно неуместно.

Я стояла у высокого окна, глядя на суету во дворе. Мой отряд сопровождения был небольшим: десяток гвардейцев под командованием капитана Гилберта, пожилого, уставшего вояки, которому Моргана не доверяла, а потому и отправила со мной в почетную ссылку. Несколько повозок с моим приданым, которое на самом деле было платой Ноктусу за мир. И одна карета для меня. Золоченая клетка на колесах.

Шаги за спиной. Легкие, уверенные. Я не обернулась. Я знала, кто это. Аромат его парфюма — сандал и бергамот — достиг меня раньше, чем он заговорил.

— Лираэль.

Голос. Бархатный, обволакивающий. Голос, который раньше заставлял мое сердце замирать. Сейчас он вызвал лишь легкое раздражение, как жужжание назойливой мухи.

Я медленно обернулась.

Он был прекрасен. Невозможно, неправдоподобно прекрасен. Золотые волосы обрамляли лицо, которое могло бы принадлежать богу солнца. Синие глаза, цветом напоминавшие мои, смотрели с такой искусной печалью, что на миг я почти поверила ему. На нем был темно-лиловый камзол, подчеркивающий широкие плечи, и белоснежная рубашка с кружевными манжетами. Он был картиной, сошедшей с полотна. Идеальной, но безжизненной.

— Ваше величество, — я склонила голову в легком поклоне. Никакой фамильярности. Никаких имен. Только официальный титул.

Это сбило его с толку. Он ожидал другого. Он сделал шаг ко мне, протягивая руки, словно хотел заключить меня в объятия.

— Лираэль, не надо так. Между нами не может быть этой холодной официальности. Не сегодня.

Я не двинулась с места, и его руки неловко замерли в воздухе.

— Боюсь, именно сегодня она как никогда уместна, — мой голос был ровным и холодным. — Я больше не ваша невеста. Я — будущая жена принца-регента Ноктуса. Полагаю, протокол требует соблюдать дистанцию.

Его лицо дрогнуло. На безупречном фасаде появилась трещина раздражения, но он быстро взял себя в руки, снова натянув маску скорби.

— Мое сердце разрывается, видя тебя такой, — прошептал он, и в его голосе зазвенели трагические нотки. — Холодной, отстраненной… Я знаю, что причинил тебе боль. Поверь, я страдаю не меньше твоего. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров, в которых вижу, как ты уезжаешь навсегда. Но долг… долг короля превыше желаний мужчины.

Он говорил, а я смотрела на него и не узнавала. Нет, я узнавала черты лица, голос, манеры. Я не узнавала того человека, которого, как мне казалось, я любила. Кого я любила? Этого актера? Эту красивую, пустую куклу, повторяющую заученные фразы? Или я любила образ, который сама себе создала, наделив его достоинствами, которых у него никогда не было?

Пока он говорил о своей несуществующей боли, я видела другую картину. Картину из будущего, которое для меня уже стало прошлым. Я видела его на помосте, рядом с леди Изабеллой. Его лицо было не искажено страданием. Оно было скучающим. Равнодушным. Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, словно ждал, когда этот неприятный, но необходимый ритуал закончится.

— Ваше величество, вы так убедительно говорите о долге, — прервала я его патетическую речь. — Позвольте спросить, о каком именно долге идет речь? О долге перед королевством? Или о долге перед королевой Морганой?

Он отшатнулся, словно я его ударила.

— Что ты такое говоришь? Королева желает лишь блага для Этерии!

— Разумеется, — я позволила себе легкую, ядовитую усмешку. — И мое изгнание в Ноктус — часть этого блага. Так же, как и ваше будущее тесное общение с леди Изабеллой. Она ведь тоже часть этого великого плана по спасению королевства, не так ли?

Его лицо вспыхнуло. Не от стыда. От гнева. Гнева человека, чью хорошо отрепетированную ложь грубо прервали.

— Слухи, которые распускают при дворе, не делают чести твоему уму, Лираэль. Я ожидал от тебя большего.