Жена для слепого дракона, или Хозяйка заброшенного замка

Глава 1

Смердело сыростью и залежалой шерстью, я зажмурилась, мысленно сосчитала до пяти и снова открыла глаза, искренне надеясь, что серый потолок с потеками плесени исчезнет. Не исчез! Напротив, к визуальному ряду добавилась жирная живая муха, которая лениво ползла по облупившейся штукатурке прямо над моей головой.

Вместо привычного кожаного кресла в моем офисе под задницей обнаружился жесткий деревянный табурет. Сидеть на нем было неудобно, из сиденья торчала острая щепка, которая уже умудрилась порвать ткань чулка. Чулок, к слову, был шерстяным, толстым и жутко кололся.

Напротив меня стоял мужчина, высокий, завернутый в тяжелый кожаный плащ, от которого пахло дождем и лошадиным потом (для женщины двадцать первого века лошадиный запах уж слишком резкий). Он не выглядел как накаченный мужик с обложки журнала, у него, напротив, под глазами залегли темные тени, а сапоги были густо облеплены подсохшей грязью, а на груди у него тускло поблескивала бляха с изображением весов и меча (это что-то типа полиции?). Чуть позади него переминался с ноги на ногу жирный коротышка в засаленном камзоле, судя по всплывшим в голове обрывкам чужих воспоминаний, это был Томас, наш управляющий.

— Итак, графиня фон Берг, — голос мужчины в плаще звучал сипло, будто он всю ночь орал на плацу. — Подпишите здесь и вот здесь. Срок на выселение до заката, родовое поместье графов фон Берг переходит в казну за долги.

Я посмотрела на растрепанный свиток, который он швырнул на деревянный стол, буквы были странными, похожими на готические руны, но, к своему удивлению, я понимала каждое слово. Цифры внизу страницы выглядели пугающе: три тысячи золотых талеров, судя по тому, что в памяти этого нового, чужого тела при слове «талер» возникал образ увесистой монеты, на которую можно купить корову, долг был невероятно большим.

Голова до сих пор гудела от чужих воспоминаний, калейдоскопом крутившихся в голове. Графиня Катерина фон Берг, девятнадцати лет от роду, сирота и круглая дура, умудрившаяся спустить остатки состояния на шелковые платья, столичных гадалок и фальшивые драгоценности. Прежняя Катрин в такой ситуации уже валялась бы в изящном обмороке, заливая слезами кружева.

Но настоящей графини больше не было, а вот Екатерина Воропаева, которая в свои тридцать два года вытащила из банкротства три швейных комбината на Урале и уволила две сотни ворующих работников, никуда не делась. Процесс слияния памяти завершился, и во мне включился привычный режим антикризисного менеджера.

Я спокойно отодвинула свиток в сторону и подняла взгляд на ревизора.

— Закат, говорите? — мой голос прозвучал на удивление ровно и холодно, никаких девичьих взвизгов. — А если я откажусь подписывать?

Управляющий Томас сзади шумно, икотно втянул воздух, ревизор прищурился, а его рука легла на рукоять короткого кортика на поясе.

— Закон есть закон, графиня. Ваш супруг не выплатил ни медного гроша за последние два года, поместье признано убыточным, у вас нет денег даже на то, чтобы протопить этот зал. Подпишите, не доводите до принудительного выдворения, мне бы не хотелось выставлять вас под дождь силой.

Я окинула взглядом кабинет, слой пыли на комоде толщиной в палец, в углу сиротливо ютилась пустая дровница, зато на пальцах моего нового тела красовались три массивных перстня с мутными стекляшками вместо рубинов, оригиналы девица фон Берг успела продать в первый же месяц после свадьбы.

— Томас, — я, не оборачиваясь, позвала управляющего.

— Д-да, ваша светлость? — заискивающе пролепетал толстяк, семеня ближе.

— Принеси мне приходные книги поместья за последние три года. Живо!

Коротышка побледнел и быстро залепетал передо мной.

— Но помилуйте, Ваше Сиятельство! Зачем они вам? Вы ведь никогда не интересовались делами, граф велел мне не беспокоить вас такими пустяками.

— Мой супруг, насколько мне известно, последние полгода не покидает своего крыла, — я повернулась к Томасу и посмотрела на него в упор таким тяжелым, прямым взглядом, от которого на швейных комбинатах бледнели главные бухгалтеры. — А вот у меня к тебе возникло много вопросов. Почему в закромах нет зерна, хотя осень была урожайной? Куда делась выручка от продажи шерсти с дальних пастбищ? Принеси книги, если через десять минут их не будет на этом столе, этот господин из казны начнет опись имущества с твоего личного сундука. Я об этом позабочусь!

Томас бросил умоляющий взгляд на ревизора, но тот лишь хмыкнул, с явным интересом разглядывая меня. Поняв, что защиты ждать негде, управляющий бочком выскользнул из кабинета.

— Не думал, что в вас проснется деловая хватка, графиня, — ревизор отпустил рукоять кортика и слегка расслабился. — Но книги вам не помогут, три тысячи талеров не упадут с неба, даже если вы поймаете Томаса на воровстве.

— С неба не упадут, — согласилась я, поднимаясь с табурета и расправляя тяжелую, слегка потертую юбку из темно-зеленого бархата. — Но правильный аудит всегда помогает найти скрытые резервы, дайте мне три месяца.

Мужчина рассмеялся — сухо и коротко.

— Королевская казна — не благотворительный фонд.

— Три месяца, — повторила я, подходя к окну, за которым расстилался унылый, залитый серым дождем внутренний двор замка. — За это время казна все равно не найдет покупателя на это полуразрушенное поместье на окраине. Оно будет стоять и гнить, а я запущу производство шерсти и выплачу первую треть долга уже через тридцать дней, если не выплачу — забирайте всё без суда и подписей, вы ничего не теряете.

Ревизор задумался, в его глазах мелькнул чисто чиновничий расчет, возиться с арестом имущества в такой глуши перед началом зимы то еще «удовольствие».

Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжелая дубовая дверь кабинета со скрипом отворилась, на пороге появился высокий мужчина, на его глазах была повязана плотная лента из черного сукна, а в правой руке он держал массивную трость с набалдашником в виде волчьей головы. Мой слепой муж, граф Райан фон Берг, соизволил спуститься из своей башни.