Жена для виконта-отступника

ГЛАВА 24

Принцесса Инилея. Что я знала о ней? Не больше того, о чем шептались, а иной раз и говорили в открытую при дворе. Опальная принцесса, отродье «ведьмы Агнессы», а с недавних пор еще и мятежница. И хотя ее причастность к недавнему заговору с целью свержения королевы не была доказана, Инилею на несколько месяцев заточили в темнице. Зачинщиков мятежа, включая предводителя, друга Инилеи, подвергли нечеловеческим пыткам, но никто из них так и не назвал имя принцессы.

При дворе ходили шепотки, что это вызвало лютую ярость супруга королевы, которому не терпелось увидеть Инилею на эшафоте, но прямых улик для этого так и не нашлось.

Многие до сих пор сомневались в том, а был ли заговор как таковой, или же некто очень хотел рассорить сестер.

В итоге суд все же признал ее виновной, но Тайный Совет опасался, что казнь вызовет новый бунт, и опальную принцессу отправили в ссылку, но о месте ее заточения было известно лишь очень узкому кругу людей. Это то, о чем знала я, знали все.

Сказать по правде, до недавнего времени я не задумывалась о личности этой женщины, мне с головой хватало и собственных проблем. Я знала, что имелись те, кто втайне восхищался ей, лелея надежду, что придет день, и она взойдет на трон, потеснив алчную до власти и крови сестру.

И уж, конечно, я не могла предположить, что Ричард лично знаком с Инилеей. Более того – один из верных ее союзников. Это открытие рухнуло на голову со всей тяжестью, оглушило и выбило из колеи. Теперь выходило, что мы не просто водим дружбу с еретиками – хотя уже за одно это нас можно было отправить на костер – но состоим в отношениях с главным врагом королевы. И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

Про Инилею говорили разное. Одни считали ее мятежницей, незаконнорожденной и не имеющей прав на престол; другие, напротив, видели в ней спасение, лелея надежду, что придет день, когда младшая дочь короля взойдет на трон и поведет страну в светлое будущее. Инилею любили ненавидели.

Сама я не придерживалась какой-либо точки зрения, и уж точно не разделяла повстанческих настроений. Революции, как показывает история, редко приводят к хорошему, к тому же я ничего не знала об Инилее. Однако, теперь, когда судьба свела нас лично, мое мнение об этой женщине было двояким.

Я не увидела в ней ненависти по отношению к Беренгарии — Инилея говорила о ней с уважением, но явно была обижена. Оно и понятно. Родная сестра обвинила ее в государственной измене и отправила на другой конец страны, не дав шанса объясниться.

— Я очень и очень зла на нее, — призналась Инилея. — Она не слушает никого, кроме своего мужа. Разве это не предательство?

Однако, когда следующим утром, за завтраком Роберт отпустил в адрес королевы сальную шутку, принцесса одарила его таким взглядом, что даже у меня по спине пробежал холодок.

— Не забывайтесь, милорд, — она говорила тихо, но голос звенел, как сталь, — вы говорите о Ее Величестве и моей сестре.

Роберт притих и опустил глаза в тарелку. Он тотчас сник, от задора не осталось и следа.

— Простите, Ваша Милость.

Остаток трапезы мы провели в тишине, нарушаемой лишь постукиванием столовых приборов по тарелкам. Резкость, с которой Инилея поставила на место своего фаворита, пришлась мне по душе. Беренгария оставалась королевой, и то, что Инилея чтила ее статус и родственные узы, вызывало уважение.

***

Капли дождя неторопливо ползли по узорчатым стеклам, скапливались на карнизе, затекали в щели, и в итоге оказывались в комнате. Ведро, стоящее под окном, наполнилось до краев, и я крикнула служанку. С прошлого вечера это было уже третье.

Инилея выделила нам одну из лучших спален, но даже она продувалась насквозь из-за щелей в каменной кладке, окна протекали, а в старых трубах по ночам зловеще выл ветер. Некогда роскошный Хэррон-Хаус буквально вопил о том, как нуждается в ремонте.

— Вот, держи. Это тебе, — я протянула служанке серебряную монету.

На вид горничной было не больше тринадцати: худая, как тростинка, с бледной кожей, сквозь которую проглядывала сеточка вен, она, ковыляя, таскала огромные ведра, но всегда улыбалась.

— Благодарю, миледи, — девочка спрятала монету в карман замызганного фартука.

Проводив взглядом ее покачивающуюся под тяжестью ведра фигурку, я вернулась к чтению. Последние несколько дней шли дожди, и на улицу я выходила редко.

Мы гостили здесь уже больше недели. Ричард с самого начала успокоил меня, что это лишь дружеский визит и никаких заговоров не планируется. У меня не было оснований не верить ему, тем более, что сама Инилея вполне ясно дала понять о своем отношении к старшей сестре. За все время нашего здесь пребывания она почти не говорила о Беренгарии – разве что пару раз поделилась историями их общего детства – времени, когда две юные принцессы еще не были соперницами.

В основном же мы коротали дни за игрой в карты, прогулками, когда позволяла погода и долгими разговорами. Последние, кстати, мне нравились больше всего. В Инилее я нашла приятную собеседницу: с одинаковой легкостью мы обсуждали книги, мужчин, религию и делились воспоминаниями из детства.