Жена - холодная котлета

Глава 6

Я сама не знаю, как это у меня вырвалось. Расстаться с Димой – это равносильно самоубийству. Вся моя жизнь – это он и Дим Димыч. И если младший рано или поздно отправится в свободное плавание, это я переживу, потому что дети – это не наша собственность, и нужно иметь мужество с этим смириться. А вот в мужа я словно вросла корнями, переплелась с ним артериями, и без него не мыслила себя. Я была уверена, что «жили долго и счастливо и умерли в один день», это про нас.

И вот я выдала такое, что в страшном сне не приснится. Наверно, подсознание, в отчаянной попытке исправить ситуацию, подсказало последний аргумент. У меня не хватало дипломатических способностей, и строить из себя невозмутимого индейца тоже не получалось. Вся накопившаяся усталость и затаенные, прежде не высовывавшиеся обиды, выплеснулись в этом отчаянном протесте.

- Ты чего это?! – муж будто только сейчас понял, что я ему говорила. – Давай ты остынешь, и мы все обсудим.
Он развернулся и ушел, оставив меня вариться в собственных обидах. Слезы выступили на глазах, и я, пользуясь тем, что меня никто не видит, заплакала. Раньше, когда у нас случались размолвки, он меня не оставлял так. Да, слова были теми же: «Давай ты остынешь, и мы все обсудим!» Но он меня обнимал. Просил сделать чай или кофе, и я, выполняя его просьбу, действительно, успокаивалась и принимала его точку зрения. А что было сейчас? Мы обсудим наше расставание?! И я сама ему это предложила? Черт бы с ними с варениками и котлетами! Надо же было постепенно отвоевывать то, что упустила!

Правда, долго страдать мне не дали. На кухню заглянула Татьяна.
- Варенька, что случилось? – всплеснула она руками, увидев мое заплаканное лицо.

- Все в порядке, - попыталась спокойно ответить я, но губы предательски дрогнули. Сердце жгла мысль, что я сама подтолкнула мужа к разводу.

- Лариса Антоновна спрашивает, вернулись ли вы? Сказать, что не нашла вас? А я ей сама почитаю? – добрая женщина предложила вариант, но я только покачала головой. Я не умела врать. От слова совсем, потому что от вранья мне самой было некомфортно.

Поэтому от заманчивого предложения я отказалась. Быстренько поплескав себе на лицо холодной воды, я собралась.

Поднявшись в комнату к свекрови, я не стала выяснять, почему она наговорила сыну про меня гадостей, чтоб не дать еще один повод к недовольству.

- Лариса Антоновна, чем могу помочь? – сухо осведомилась я и обратила внимание на то, как пристрастно она вглядывается в мое лицо. Понятно, что она разглядела следы слез и удовлетворенно откинулась на подушку, прикрыв глаза. Потом усталым голосом, изображая умирающего лебедя, произнесла:

- Мне пришлось вызывать врача из-за твоей бессердечности.
Оправдываться я не стала. Мысль о том, что муж готов со мной развестись из-за капризов маменьки, была невыносима, так что яд свекрови капал впустую.

- Вы за этим меня позвали? – спросила я тоном, далеким от виноватого.

Свекровь удивленно посмотрела на меня, но натолкнувшись на мой холодный взгляд, решила отложить очередную шпильку.

- Завари мне иван-чай, - обиженно произнесла она и сложила губы куриной жопкой.
- К чаю что-нибудь?

Не хотелось бегать туда-сюда. Нервы натянулись до предела, лишая сил и энергии. Призрак разрушенной жизни словно наступал мне на пятки, леденил затылок. Я уже представляла, как муж позовет меня в кабинет и скажет: «Я готов обсудить условия развода!»

Но вместо разговора я получила полный игнор. Муж собрался, и, как обычно, уехал по своим «важным делам». А я к вечеру уже измоталась окончательно, не зная, что думать. Ублажив свекровь здоровым ужином и почитав ей светские новости на ноуте, я спустилась в кухню. Есть не хотелось. Даже сладкого. Но против кофе организм не возражал. Я заварила себе чашечку и уселась за стол.

Примчался Димка, который после тренировки еще «затусил» с друзьями в «одно интересное место». Спасибо, прислал смс-ку, что задержится.

- Ма, чо похавать? – бросив сумку на диван в гостиной, чуть ли не с порога заорал он.

За это «похавать» Лариса Антоновна не раз высказывала мужу в мой адрес что-то типа «Сама плебейка, и сын весь в нее». Доставалось и мне лично, и сыну. Но Димка, с упорством пролетариата, не менял лексикон из принципа.
На каждое замечание о неподобающем поведении он находил достойный ответ.
«Простите, Ваша светлость, нас холопов. Культуре не обучены!» - и шутовской поклон с самым подобострастным выражением на лице. Или «Лариса Антоновна! Можно уточнить, мы от какой ветви Рюриковичей пошли? А то генеалогическое исследование заказывать дорого. Может, своими силами обойдемся?»

Лариса Антоновна при всей своей непробиваемости не находила что ответить. Упрекнуть его в том, что он нахлебник и его подобрали, нельзя, ибо он законный сын. Да и еще раз услышать, что она сама не барских кровей, тоже не хотелось – Димка в карман за словом не лез. Поэтому Драконовна и Дим Димыч постоянно находились в состоянии холодной войны.

Свекровь жаловалась мужу на внука, говорила, что тот дерзит, но по факту – состава «преступления» не было. Димка не обзывался, говорил исключительно почтительным тоном. И воспитательные мероприятия ограничивались внушением и обещанием наказать. Но в этом деле муж, слава Богу, проявлял непоследовательность. Или не хотел подрывать свой авторитет «непопулярными решениями».

Димка, при всей своей дурашливости и разгильдяйстве во многих сферах жизни, не поддавался давлению. Муж настаивал на том, чтобы сын занимался каким-то престижным видом спорта – конным поло, хоккеем или гольфом, как другие ребята из его школы. Но сын сказал, что единственный вид спорта, который он допускает, кроме футбола, это шахматы. В противном случае, он вообще никуда не будет ходить.

На том и порешили. Димка сам ездил на тренировки, и друзья у него были такие же фанаты попинать мяч. Причем, ребята из небогатых семей, которые своим упорством и увлеченностью заработали право бесплатного посещения секции.