Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 1. Дракон

— Одна девушка, которая мне когда-то нравилась, — тихо выдохнул сын, словно признаваясь в чём-то запретном.

Я молча покачал головой, не веря своим ушам. Внутри меня поднялась волна гнева, смешанная с болью. Стиснув зубы, я принял первую порцию правды, как порцию яда, который медленно, но верно отравлял меня.

— Когда ты просил моего разрешения на брак с Эммой и я отказал? — произнёс я, чувствуя, как в груди что-то сжалось. Нервы натянулись, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я знал, что от правды не уйти, но предпочитал принимать её по капле, словно яд, разбавленный водой. Это давало мне хоть какую-то иллюзию контроля.

Сын поднял на меня взгляд, в котором читалась смесь вины и страха. Он понял, что придётся говорить правду, и я знал, что он это понял. В его глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу.

— Пап, — тихо выдохнул Вальтерн, глядя на мой сжатый в кулак кулак. Его голос звучал неуверенно, словно он боялся, что я не выдержу и сорвусь. — Понимаешь... Я... Ну...

Он нервно усмехнулся, тряхнув длинными тёмными волосами, которые всегда придавали ему юношескую беспечность.

— У меня нет времени ждать, пока ты научишься говорить осмысленно, — резко произнёс я, нахмурившись. — Учись быстрее!

— Ну да, было дело... Она мне нравилась... Ну, я любил её... Но не настолько, чтобы жениться. Мы встречались, но я никогда не видел её своей женой... У меня не было таких планов.

— Любил? Тогда почему молчал? Почему я ничего не знал? — мои слова прозвучали как раскаты грома, отражаясь от стен кабинета. Ярость и боль переполняли меня, и я не мог сдержать их.

— Так получилось. Когда встал вопрос о браке, я сказал, что мой отец против, и мы расстались! — закончил Вальтерн. — Я не обязан жениться на каждой...

— Правильнее говорить — с кем! — резко оборвал я, чувствуя, что внутри меня всё клокочет. Я не мог поверить, что мой сын способен на такое.

Выкупить тираж газеты было уже поздно. Надо было раньше. Если бы я знал, я бы предпринял меры. Но теперь всё было слишком поздно. Правда уже выплыла наружу, и я ничего не мог с этим поделать.

И я узнал об этом слишком поздно. Эта мысль камнем лежала у меня на сердце.

— Ты прикрылся мной, чтобы обесчестить девушку и бросить её? — произнёс я, глядя на сына с холодным презрением.

Нет, это было невозможно. Мой сын, которого я воспитывал с любовью и заботой, не мог так поступить. Но факты говорили сами за себя.

— Да, не отрицаю. Я влюбился! Но она из очень порядочной семьи... Приходилось давать ей надежду на свадьбу... Между нами было нечто большее, чем поцелуи, но... — начал Вальтерн, сглотнув. — Как будто ты никогда не влюблялся? Я понимаю, это звучит странно. Но я тогда не думал ни о чём, кроме неё... И да, наделал глупостей!

Он сглотнул, словно пытаясь подобрать слова. Я молчал, не зная, что сказать. В моей голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не могла облегчить боль, которая разрывала моё сердце.

Странно. Я удивился, что её отец не писал мне. Он должен был, он обязан был. Но, видимо, Вальтерн был достаточно хитёр, чтобы скрыть следы своих преступлений.

— Скажи, — произнёс я, стараясь сохранить спокойствие. — Только правду. Её отец присылал письма?

— Да, — признался Вальтерн, опустив взгляд. Его голос звучал глухо, словно он боялся, что я узнаю что-то ещё. — Но я их перехватывал. Прости...

Всё вокруг замерло. В воздухе повисла тяжёлая тишина, которая казалась почти осязаемой. В моём сердце царили боль, гнев и безысходность. Мой сын, который всегда был для меня гордостью, теперь оказался предателем. Он обманул и обесчестил девушку, а затем сбежал, словно трус, когда запахло ответственностью. Сбежал, прикрывшись мной.

Нет. Я не так его воспитывал. Я всегда учил его быть честным, справедливым и благородным. Но теперь всё это казалось пустым звуком.

Если она нравилась «не настолько», не стоило развешивать комплименты и обещания по её ушам, рассказывая о свадьбе. Но он ещё и затащил её в постель!

— Ты говоришь, как будто у тебя такого никогда не было, — произнёс Вальтерн, стараясь перевести разговор на другую тему. Его голос звучал нервно, словно он пытался отвлечь меня от своих слов.

— Н-да, — ответил я, чувствуя, как внутри меня всё кипит. — После твоего поступка я уверен, что плинтус — не самое низкое, что я видел в жизни. Ты обесчестил девушку и перечеркнул её судьбу! — Я встал, опираясь на стол. Мои глаза горели яростью, а голос дрожал от гнева. — Теперь она в борделе! Ты понимаешь, что разрушил её жизнь ради сиюминутной страсти? Ты поиграл ею и выбросил, как ненужную игрушку!

— Понимаю, что поступил неправильно. Раскаиваюсь! — вздохнул Вальтерн, опустив голову. — Очень сожалею, что так получилось... Прощения нет... Можно ли как-то замять скандал?

Сын посмотрел на меня с надеждой, словно всемогущего. Его взгляд был полон мольбы, но я не мог дать ему того, чего он просил.

— Папа, прошу! — прошептал он, сжимая руки. — Ты же можешь выкупить все выпуски газеты!

В этот момент в дверь постучали, и всё замерло. Вальтерн резко обернулся, его лицо побледнело.

— Господин! Господин! — запыхавшись, влетела в кабинет служанка. Её глаза были широко раскрыты от ужаса, а голос дрожал. — Гости... Они...

— Что? — произнёс я, выходя из-за стола. Мои руки дрожали, а сердце бешено колотилось. — Что случилось?

— Они разъезжаются! — выдохнула служанка. Её голос звучал как эхо из далёкого прошлого. — Кто-то принёс газету! Господин Вальтерн... Кажется, ваша невеста, мисс Анна-Шарлотта... Кажется, она умерла!