Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 4

Я услышала требовательный голос, и внутри всё сжалось. Тон, которым он прозвучал, был холоден и безжалостен.

— А ну быстро спустись вниз! — резкий голос мамаши вызвал у меня приступ тошноты.

Её голос, как острая щепка, проникал прямо в сердце, вызывая дрожь и ужас. Она открыла дверь, глядя на меня с презрением строгой школьной учительницы. Таким взглядом смотрят на двоечников строгие математички и русички на «ёжиков».

Что же делать? Сказаться больной? Или сказать, что у меня начались критические дни?

— У меня критические дни, — прошептала я, глядя в бесцветные, как у мёртвой рыбы, глаза мамаши. Они, казалось, видели всё.

Её худая, угловатая фигура застыла в дверях.

— Третьи за этот месяц? — издевательски спросила она, в её голосе слышались ирония и презрение, как у человека, которого так просто не проведёшь. — Так не бывает, милочка. А ну быстро привела себя в порядок и вышла к клиенту!

Нет, только не это!

Я уже сегодня выходила к клиентам. Мне было приказано исполнять желания. Но слово «желания» я не расслышала, поэтому решила просто исполнять. Но стоило им шепнуть на ухо, что у меня придуманная болезнь с жутковатыми симптомами, желание переводить отношения в горизонтальную плоскость тут же пропадало. Либидо говорило «Адьос!», и я возвращалась в комнату нетронутой. Вместо меня брали другую.

Так мне удалось протянуть почти месяц. Но внутри я понимала: рано или поздно окажусь на улице без гроша или соглашусь на что угодно, чтобы не умереть от голода в нищете.

Внутри всё противилось мысли, что теперь моя судьба — делать вид, что я сгораю от страсти в объятиях лысого, облезлого, старого банкира. Или строить из себя недотрогу в руках женатого развратника.

Я не могла себе позволить пасть так низко. Пусть я и из другого мира, где нравы немного другие, даже для меня это было перебор! С того момента, как отец моего возлюбленного сказал «нет» нашему счастью, моё счастье разбилось вдребезги. Жизнь толкнула меня, сбивая с ног. И я знала, что придёт момент, когда бабки будут ходить за мной вместе с лавочкой.

«Как же я ненавижу этого проклятого старика!» — пронеслось в голове. Проклятый жестокий старик, наверное, присмотрел ему другую невесту! И решил, что я недостойна его сына. Ну ещё бы! Он богатый герцог и генерал из могущественной семьи Моравиа. Их семья вторая после королевской. Куда уж нам, скромным Винтерфельдам!

То, что никогда бы не позволила себе приличная девушка, случилось в ночь перед свадьбой. А наутро я ревела посреди комнаты в свадебном платье, глядя на коротенькое письмо. Как изумлённые швеи переглядывались, понимая, что свадьбы не будет. И тут же потребовали оплату за свою работу.

Время словно остановилось, оставив меня в горе и отчаянии. Опозоренная, брошенная, я вместе с родителями наблюдала, как из поместья выносят мебель, как кредиторы описывают имущество.

На мой брак возлагались большие надежды, но теперь, когда всё было кончено, кредиторы, до этого вежливые и терпеливые, словно с цепи сорвались, узнав, что свадьба не состоится.

Не было дня, когда отец дрожащей рукой не подписывал какие-то документы, а я лишь отводила глаза, видя, как милые сердцу предметы покидают наш дом. Как вместо них остаётся пыльная пустота и яркие пятна на обоях.

Я вспомнила, как однажды Жюли, моя мама в этом мире, схватилась за сердце и присела на стул, а потом больше не встала. Как я трясла её за плечо, как доктор отвёл глаза и озвучил то, чего я боялась больше всего на свете.

Я вспомнила, как моего отца забрали в каталажку, а меня грубо втолкнули в карету и привезли сюда, сказав, что мне придётся отрабатывать оставшийся долг семьи.

Жюли Винтерфельд и Дорис Винтерфельд не были моими родителями. Я не знаю, как попала в тело их дочери, которая умирала от чего-то похожего на скарлатину. Но я полюбила их, как родных. Ведь они сделали для меня всё, что могли, и я осталась благодарна.

— Ты будешь работать или нет? — резко произнесла мамаша. — И не надо изображать, что ты ушла в себя! Со мной этот номер больше не прокатит! Поднимайся! Тебя ждёт клиент!