Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 5

Я посмотрела на маман с презрением, но промолчала. Она выглядела благородной и чопорной, как старая дева-экономка — благовоспитанная и суровая. В руке у нее была черная трость, на которой остались следы зубов ее любимой собачки — символ безграничной власти над теми, кто оказался здесь. Она толкнула меня набалдашником трости.

— Хватит бездельничать! — строго произнесла маман. — Я держу тебя здесь не для развлечений! И кормить задаром не намерена!

Я гордо промолчала, хотя внутри все кипело от ярости. Маман знала мое мнение и не раз сталкивалась с моим сопротивлением, но это не останавливало ее. Она была из тех людей, которые привыкли добиваться своего любой ценой.

— На, наряжайся! — бросила она, доставая из шкафа развратное платье, которое, казалось, впитало в себя всю грязь этого места. — Клиент ждать не будет!

— Нет, — ответила я, стараясь не дрожать. — Вы меня не заставите!

Маман остановилась, взглянула на меня с насмешливой улыбкой, в которой мелькнула злоба. Ее рыбьи глаза, холодные и безжизненные, сверкнули в полумраке комнаты.

— Ничего, — произнесла она зловещим голосом, от которого по моей спине пробежал холодок. — Жизнь заставит! Если ты сейчас же не спустишься и не обслужишь клиента, будешь гнить на улице! Поняла? Хочешь, расскажу, что тебя ждет? Быстро скатишься до портовой девки. Вместо приличной комнаты будет вонючий тюфяк на чердаке. Хотя зачем на чердак? Некоторые вон задирают юбку за углом!

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и отчаяния. Маман не шутила. Я уже дошла до состояния, когда будущее не пугало меня так сильно, как оно должно было бы. Ведь оно не настоящее! Настоящая жизнь была здесь, в этом борделе, где каждый день был борьбой за выживание.

— Рано или поздно, голодная, больная, со шрамами, попросишься обратно! Сюда! Где тепло, красиво, есть целитель, кормят. Я всегда готова заступиться за своих девочек. Будешь вспоминать позолоченные люстры, мягкие перины, мужчин, которые дарили дорогие подарки! У нас ведь приличное заведение! Но знаешь, дорогая, обратно я тебя не возьму. Так и скажу: иди-ка ты обратно. Кому ты нужна со шрамами от ножа, застарелыми болезнями и потерянной красотой?

Я закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Внутри все разрывалось — страх, унижение, отчаяние. Я пыталась сдержать слезы, но они все равно подступали к глазам. "Боже, как это унизительно!" — билась в голове навязчивая мысль, когда я расправляла на себе ужасное вульгарное платье.

— Так-то лучше, — заметила маман, стоя в дверях и оглядывая меня с удовлетворением. — Вперед!

Я пошла за ней по коридору, слыша сладострастные стоны из соседних комнат. Этот звук был постоянным фоном моей жизни, и я уже не обращала на него внимания. Вот за этой дверью кого-то точно удар хватит! Слишком громко, слишком грубо.

— Сюда, — указала маман тростью, показывая на дверь, за которой любили прятаться те, кто хотел остаться инкогнито.

"Господи, только бы не уродливый старик!" — молилась я, чувствуя, как слезы на подходе. Я не могла позволить себе слабость, но сердце предательски сжималось. "Господи, только бы не старик… Меня стошнит!"

— Господин генерал, — произнесла маман елейным голосом. — А вот и девушка, которую вы заказывали. Эмма Винтерфельд. Между прочим, аристократка… Девушка благородных кровей. Она у нас месяц! Можно сказать, неискушенная.

Я подняла глаза и увидела алый мундир, который сверкал в тусклом свете лампы. Сердце екнуло, и я почувствовала, как мир вокруг меня остановился. Сквозь пелену слез мне вдруг показалось, что это он… Вальтерн! От волнения сердце забилось так гулко, что я не слышала слов маман.

Неужели это он? Неужели он меня нашел?