Жена из дома утех для генерала дракона

Глава 15. Дракон

Я стоял в тени тускло освещенного кабинета, ощущая, как тяжесть на сердце давит на грудь, словно огромный камень. За дверью раздался голос сына.

— Можно войти? — спросил Вальтерн, и его слова прозвучали словно шепот, едва различимый в тишине. Всё внутри меня сжалось от боли, словно невидимые тиски сдавили моё сердце. Я медленно повернул голову, встречаясь взглядом с сыном, который только что вошел в кабинет.

Сын осмотрелся вокруг, словно ожидая, что кто-то может нас подслушать. И в этом движении я увидел его страх, его уязвимость, и вдруг мне стало страшно. Страшно за него, за его сердце, за его разбитую мечту. Я почувствовал, как внутри меня что-то разрывается, словно тонкая нить, связывающая нас, натянулась до предела.

— Поздравляю, — произнес я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. — Ты делаешь успехи в исправлении своих ошибок.

Вальтерн замер, его взгляд метнулся ко мне, и в его глазах я увидел смесь тревоги и надежды. Он явно не ожидал таких слов от меня. Его губы задрожали, и он произнес:

— Отец… — голос его был полон отчаяния. — Надеюсь, ты не серьезно?

Я поднял на него взгляд, стараясь проникнуть в его душу, понять, что он скрывает за этими словами. Его глаза, полные волнения, казались бездонными озерами, в которых отражалась вся его боль и страх. Я ощутил, как внутри меня что-то ломается, словно хрупкая ветка, не выдержавшая сильного ветра.

— Что именно? — спросил я, глядя ему прямо в глаза, стараясь понять все, что он скрывает.

Внутри меня разгоралась тревога, смешанная с четким осознанием, что сейчас я стою на грани выбора, от которого зависит его судьба.

Сын сглотнул, его голос дрожал, словно он боялся, что не сможет подобрать нужные слова. Он присел на край кресла, которое стояло рядом с моим столом, и я заметил, как его плечи опустились, будто он готов был сломаться.

— Ты же пошутил по поводу свадьбы, не так ли? — произнес он, его голос был наполнен надеждой, но я видел, что он уже почти не верит в свои слова. — Пока тебя не было, я всё понял и осознал. Клянусь, такого больше не повторится. Отец… Я прошу тебя… Не надо…

Его голос задрожал. Я чувствовал внутреннюю борьбу с самим собой. В глазах сына — отчаяние, мольба, надежда. Он — словно уязвимый ребенок, который боится потерять самое дорогое — свое хрупкое счастье.

— Ты не понимаешь, — взмолился Вальтерн, его голос дрожал, а в глазах блестели слезы. — Я не могу… Просто не могу… Я не люблю ее. Чувства давно прошли… Разве ты сам никогда в жизни не любил?

Я чувствовал, как внутри меня закипает гнев, и одновременно с ним откуда-то из глубин души поднимается тяжелое чувство жалости. Сын опустился в кресло, придвинул его к моему столу, и я заметил, что он сейчас находится на грани отчаяния.

— Нет, — с усмешкой произнес я, стараясь скрыть свою злость. — Эта напасть меня обошла стороной. И это даже к лучшему. Увлекаться я увлекался, но не любил. Никогда.

Сын шумно вздохнул, словно пытаясь найти нужные слова, и я видел, как его лицо искажает смесь боли и решимости. Его глаза блестели, и я почувствовал, как внутри меня рождается тревога, словно я держу в руках нечто хрупкое, что может разбиться в любой момент.

- Тогда тебе меня будет сложно понять, но ты попытайся! - взмолился Вальтерн. - Ты ведь понимаешь, что мой брак с Эммой будет несчастливым. Я не испытываю к ней тех чувств, которые испытывал раньше! - прошептал Вальтерн. - Я же говорил. Она лишь мимолетное увлечение…

Он пытался заглянуть мне в глаза, и в этом взгляде я увидел крик отчаяния.

“Может, хватит?” - спросил я самого себя. - “Может, он достаточно наказан? Может, стоит послушать совета сердца, вручить девочке деньги, купить поместье, погасить долги и успокоиться?”