Жена из прошлого. Спи крепко, любимый...

Глава 11

Люция

Люция прильнула к окну, острые ноготки девушки впились в деревянную раму, ей стало не по себе. Смеркалось, падали тени деревьев на сельскую дорогу, все совсем как тогда, в тысяча пятьсот двадцать пятом. К дому шла толпа и возглавлял ее священник. Только больше не было видно на его шее креста и темную рясу сменила одежда воина. Черные ботинки, штаны для верховой езды, свитер, да волосы, забранные в хвост.

Люция обернулась на зачарованную картину, теперь девушка горько пожалела, что сотворила мнимый портал для Серго. Он влюблен в нее, легко и безвинно, он бы помог убежать, спрятаться, отбил бы ее от крестьян! Но за рамой человека не видно. Только короткие панталоны развеваются на веточке пальмы...

Люция подобралась к камину, может, спрятаться там, в трубе? Неслыханная глупость, недостойная ведьмы! Лучше уж попытаться отбиться! Теперь, когда зелье наполнило силой саму ее суть, сделать это будет куда как проще. Магия так и клокочет в ней несокрушимым потоком. Стоит только обрушить его на людей и их искалечит. Нет, убивать никого она точно не станет, так только, проучит. Но что, если это ей не поможет? Люди держат что-то в руках, должно быть, хворост. Обложат им дом, подожгут и ...

Нет! Хватит с нее! Лучше она сама погубит двоих или пусть даже троих крестьян, остальные сбегут, не посмеют жечь дом. Именно так следует поступать, когда чернь взбесится и решит осадить крепость - убить нескольких, чтоб дать уйти остальным, дать опомниться, сохранить их жизни.

Вот только Паул, неужели он ее предал? После всех разговоров, обещаний забыл о том, что Люция сделала для него?

Девушка вернулась к окну, заставила себя посмотреть в лица людей, что встали перед забором. Не светилась в их глазах злоба, а в руках селяне несли яркие свертки. Люция бросила взгляд на вышивальщицу Анну. Той Паул первой дал испробовать зелье, когда девушка умирала, зашибленная быком. Сегодня Анна прижимала к себе чудесное детское одеяльце, вышитое цветами. В другой руке у девушки был игрушечный медвежонок, пушистый, его мех так и хотелось перебрать пальцами.

Неужели это подарок для ее малыша? Для Зенона, когда он очнется. Люция отошла от окна, оперлась спиною о стену. Она никак не могла успокоиться, сердце билось, кажется, в горле и кровь клокотала в висках. А сияние магии окружило колдунью светящимся коконом будто золотой паутиной. Скрипнула калитка, кто-то, должно быть, вошел во двор. Еще секунда и девушка сможет найти в себе достаточно сил, чтоб улыбнуться, поздороваться с теми, кто подошел к этому дому, даже выйдет во двор.

Мягко ступая, в дом вошел Паул, Люция услышала, как он остановился по середине гостиной, но глаз не открыла. Ей нужно совладать с самою собой, унять свой страх и свою безумную силу. К такой своей магии она еще не привыкла.

- Люция, девочка моя, что с тобой? - решился спросить Паул, он, кажется, подобрал что-то с пола, повесил на стул, шумно вдохнул, - А где Сергей? И чем это пахнет? - голос мужчины чуть дрогнул от страха.

- Загорает, - Люция наконец-то приоткрыла глаза. Паул был бледен, его пальцы перебирали несуществующие четки. Казалось, что бусины должны щёлкать, но звука не было. Из картины по дому пополз запах моря, костра и жареной колбасы.

- Странно, на него не похоже. Ну, загорает и загорает. Главное, чтоб совсем не сгорел, верно? - Паул заглянул в жерло камина, оттуда дымком не тянуло, но есть еще задний двор и мангал. Что, если ведьма собралась мстить за обиды прошлого? Но при чем здесь Сергей? Он родился спустя сотни лет с того времени.

- Не сгорит, еще нет полной луны. Только после нее наша кожа станет очень чувствительной к солнцу на несколько дней.

- Вот и хорошо. Весь Розенталлен пришел, чтоб просить прощения за прошлую обиду. Ты выйдешь?

- Я давно всех простила. Еще тогда. Один раз ошибаются все. Второй раз - только глупцы. А где ваши четки?

- Порвались лет двести назад, купить новые руки так и не дошли. Представляешь? Всё что-то мешает.

- Представляю.

- Они, - Паул кивнул на окно, - приобрели тебе дом, обставили мебелью, купили все нужное для вас с Гербертом. Женщины целый день убирались там. Мужчины белили стены. А теперь все принесли подарки для тебя и для Зенона.

- Неужели? - Люция наконец улыбнулась.

- Ты можешь войти в любой дом в этой деревне, тебе будут там рады. Помогут, чем смогут, пригласят к столу. Все двери Розановки открыты перед тобой.

- И ведьм больше на кострах не сжигают?

- Не сжигают. Я в этом уверен. Даже инквизицию распустили. Я был в Ватикане по случаю.

- Я выйду, - наконец согласилась ведьма. Дрожь прошла, магию удалось усмирить. Сейчас казалось забавным, что она испугалась тех же самых людей, ту же точно толпу, которая в свое время провожала ее грубыми окриками на суд инквизиции. Тогда они готовы были смотреть на то, как Люцию привяжут к столбу, сложат хворост и подожгут, на то, как она стала бы гореть. Люди не меняются, меняется время, а оно меняет людей. И в этот раз у Люции хватило бы силы, чтобы отбиться, зелье подействовало. Можно не бояться никого и ничего. Можно даже не бояться показаться такой, какая есть на самом-то деле.

Девушка расправила платье, прибрала волосы в косу. Та ожила, зашевелилась, поясом обняла хозяйку, пощекотала ласково кончиком.

Родители Анны стояли у самой калитки, вышивальщица между ними, остальные чуть позади. Эта семья и во время суда ни слова дурного не проронила в сторону Люции.

- Спасибо, что спасла нас, Люция, - мужчина снял с головы кепку в знак уважения, - Дочка тут смастерила для вашего малыша подарочки.

- Держите, это хорошая ткань, Зенону подойдёт, - Анна вложила в руки ведьмы тугой сверток, - Я покупала шелк на одеяльце в Китае, там самый лучший. А хлопок из Туркмении, такой выделки больше нигде нет.

- Спасибо.

Люция обняла одеяльце, будто бы в нем был ребенок, уткнулась лицом в плюшевую игрушку и всхлипнула. Как же она истосковалась по своему ребеночку, как бы хотела ощутить его на руках! Вдохнуть сладкий запах волос. На спину девушки опустилась тяжелая рука отца Анны.