Жена которую списали.

Глава 5.

Глава 5.

Запахи будущего
Утро встретило её городом.
Беатриче вышла из дома, задержалась на пороге всего на мгновение — не из суеверия, а из привычки фиксировать отправную точку. Воздух был другим, чем вчера: прохладнее, чище, с едва уловимой сыростью камня и сладковатым запахом ранней весны. Где-то далеко перекликались чайки, и порт отзывался глухими ударами — будто город просыпался, потягивался, проверяя, все ли на местах.
— Синьора, — раздался за спиной голос.
Она обернулась.
Маттео стоял чуть в стороне, как и всегда, будто не хотел навязываться пространству. Рыжие волосы сегодня были аккуратно убраны, веснушки на лице ярче — весна делала своё дело. Одет просто, но чисто и со вкусом: не бедно, не вызывающе.
— Готов, — сказал он. — Вы говорили — лавка и город.
— Говорила, — кивнула Беатриче. — Пойдём. Хочу увидеть, чем дышит мой убыток.
Они шли медленно. Она позволяла себе идти не по прямой, а чуть виляя, как человек, который не спешит и имеет право смотреть. Генуя открывалась слоями: узкие улицы, где запах рыбы и соли смешивался с дымком очагов; лавки с тканями, где из приоткрытых дверей тянуло краской и шерстью; маленькие кофейни, где кофе варили так, будто хотели наказать зёрна за дерзость быть дорогими.
— Здесь много всего, — сказала Беатриче. — И почти ничего по-настоящему нужного.
Маттео хмыкнул.
— Город любит привычки, синьора. А привычки редко бывают умными.
Она остановилась у витрины с одеждой. Кружева — французские, тонкие, как паутина. Платья, которые обещали статус раньше, чем комфорт. Мех — не новый, но ухоженный. Беатриче смотрела долго, не отрываясь.
— Красиво, — заметил Маттео. — Но не для ходьбы.
— Для цели, — поправила она. — Ходить можно и в простом. А вот выглядеть… — она улыбнулась. — Когда-нибудь.
— Вы умеете ждать, — сказал он скорее как утверждение.
— Я умею считать, — ответила она. — А это почти одно и то же.
Лавка встретила их так, как она и ожидала.
Грязь. Пыль. Запах старого жира. Прилавок, за которым сидел продавец — тот самый, «по наследству», — и дремал, уронив голову на грудь. Товар был. Его было даже много. Но он был случайным: булавки рядом со свечами, дешёвые гребни вперемешку со спичками, мотки бечёвки, пустые бутылки, какие-то мелкие железки, явно подобранные «чтобы не пропало».
— Это не магазин, — сказала Беатриче тихо. — Это склад без памяти.
Маттео огляделся, не трогая ничего руками.
— Покупателей я здесь тоже не вижу, — заметил он.
— Потому что никто не хочет сюда заходить, — ответила она. — И я их понимаю.
Она подошла к прилавку и легко постучала по дереву.
Продавец вздрогнул, поднял голову, моргнул, не сразу сообразив, где находится.
— Синьора… — пробормотал он.
— Вы работаете здесь? — спросила Беатриче спокойно.
— Да… то есть… — он замялся. — Раньше… меня нанимала…
— Я знаю, — кивнула она. — Сегодня ничего менять не будем. Один день не спасает утопающего.
Она развернулась и вышла, не оглядываясь. На улице вдохнула глубже, будто смывая с лёгких запах лавки.
— Налог платить всё равно придётся, — сказала она, глядя на улицу. — А дохода нет. Значит, либо закрывать, либо менять полностью.
— Вы не похожи на человека, который закрывает, — заметил Маттео.
— Потому что я не закрываю, — ответила она. — Я переделываю.
Они прошли ещё квартал, свернули туда, где улица сужалась, и лавки становились менее приличными, зато взгляды — внимательнее. Здесь торговали «из-под полы». Здесь не кричали цены, а шептали.
Маттео остановился.
— Здесь, — сказал он тихо. — Тот, о ком я говорил.
Торговец был невзрачным. Слишком обычным, чтобы привлекать внимание. Но глаза — цепкие. И руки — чистые.
Беатриче не стала тянуть.
— Кофе в зёрнах, — сказала она. — Не молотый. И специи. Белый перец. Ваниль. Корица.
Торговец поднял брови.
— Специфический заказ, синьора.
— Я специфическая женщина, — ответила она спокойно.
Он усмехнулся и кивнул. Показал мешки. Кофе был хорош. Зёрна плотные, блестящие. Какао — редкость, но было. Чай… она взяла горсть, понюхала — и поморщилась.
— Плесень, — сказала она. — Неправильно везли.
— Далеко, — пожал плечами торговец. — Здесь не любят возиться.
— А зря, — ответила она. — Потому что это золото. Просто с характером.
Она купила немного — для себя. И заказала больше — с доставкой к дому. Назвала адрес. Назвала срок.
— Завтра, — сказала она. — Утром.
— Дорого, — предупредил торговец.
— Пока терпимо, — ответила она. — Но если мы продолжим, я захочу говорить о цене.
Он посмотрел на неё с новым интересом.
— Посмотрим, синьора.
Дом встретил их чистотой.
Не идеальной — но заметной. Запах мыла. Проветрено. Камень больше не отдавал старым жиром. На кухне — порядок. Агнезе, румяная, довольная, поставила перед Беатриче чашку тёплого травяного настоя с мёдом.
— Спасибо, — сказала Беатриче и вдруг покачала головой. — Нет. Сегодня — по-другому.
Она попросила сотейник. Небольшую сковороду. Ступку.
Агнезе округлила глаза, но ничего не сказала — только принесла всё, что попросили. Даже мускатный орех — «для мяса, синьора».
Маргерита вошла тихо.
— В доме порядок, — сказала она. — Донна Изабелла у себя. Её кормят. Я сказала девочкам: уважение — да, приказы — только от вас. Если будет обижать — сразу ко мне.
— Правильно, — кивнула Беатриче. — Её не трогать. Но и слушать без нужды — тоже.
Она обжарила зёрна. Запах кофе медленно заполнил кухню — тёплый, густой, обещающий. Растерла в ступке, добавила щепоть перца, ваниль, корицу, немного муската. В другой чашке — чистый кофе, без всего.
Маргерита принесла мешочек с чаем.
— Это… — сказала она, протягивая. — Мне его привезли по знакомству. Я берегла.
Беатриче открыла, вдохнула — и улыбнулась широко, по-настоящему.
— Вот он, — сказала она. — Чистый. Живой. Из него можно сделать чудо.
— Где вы такое брали? — спросила Маргерита.
— В прошлой жизни, — усмехнулась Беатриче. — А теперь — здесь. И мы его найдём.
Маттео попробовал кофе, замер.
— Я такого никогда не пил, — сказал он честно.
— Потому что вас обманывали, — ответила она. — Как и всех.
Она заговорила — о наборах, о дегустации, о столиках, о бисквите и зефире Агнезе. Глаза горели. Руки двигались. Мысли складывались в план.
— Финансы, — сказала она вдруг и нахмурилась.
Маттео усмехнулся.
— Как всегда.
— Именно.
— Я могу ссудить, — сказал он легко. — Небольшую сумму. Если, конечно, меня будут поить таким кофе.
Она рассмеялась.
— Ты точно не ошибся дверью? — спросила она. — Или ты инкогнито?
— Я младший сын, — пожал плечами он. — Титула нет. Деньги есть. Бизнеса нет. Идея с кофе мне нравится. Но я хочу долю. Если пойдёт — вложусь. Если нет — верну своё.
Маргерита рассмеялась.
В этот момент в кухню заглянула Томмазо. Маттео тут же наклонился, заговорил с ней шёпотом, как заговорщик, и протянул конфету.
— Фея передала, — сказал он серьёзно.
Девочка прыснула от смеха и, как положено, присела.
— Благодарю, синьор, — сказала она чинно.
Беатриче смотрела на это и чувствовала странное, тёплое удовлетворение.
Дом жил.
Планы были.
Запахи будущего витали в воздухе.
А значит — всё только начиналось.