Жена, которую захотели двое

Глава 1. Тихая заводь

Анна проснулась раньше будильника, хотя за окном ещё не рассвело по-настоящему. Комната была наполнена сероватым утренним светом, который проникал сквозь плотные шторы тонкими полосами и ложился на пол, на край комода, на разбросанный у кресла халат. В квартире стояла та особенная тишина, которая бывает только в семейном доме ранним утром, когда всё ещё принадлежит сну, привычке и вчерашнему вечеру.

Она лежала на боку, повернувшись к Дмитрию. Муж спал рядом, ровно дышал, немного нахмурив брови, словно даже во сне решал рабочие вопросы. Одна его рука лежала поверх одеяла, ладонь была раскрыта, пальцы расслаблены. Когда-то Анна могла часами смотреть на эту руку и чувствовать спокойное счастье от того, что она принадлежит мужчине, которого она выбрала.

Когда-то ей было достаточно просто проснуться рядом с ним.

Сейчас этого почему-то не хватало.

Анна осторожно пошевелилась под простынёй. Мягкая ткань скользнула по её коже, и от этого простого движения внутри поднялась волна смутного, почти болезненного желания. Она задержала дыхание, словно боялась признаться себе в том, что опять проснулась голодной до прикосновений.

Не до секса даже, сказала она себе, хотя знала, что лжёт. До взгляда. До жадности. До того, чтобы её снова хотели так, будто без неё невозможно прожить ни одного дня.

Она провела ладонью по своему телу поверх ночной сорочки. Ткань натянулась на груди, легла складками на животе, скользнула по округлым бёдрам. Анна всегда была пышной. Не полной в том равнодушном, чужом смысле, каким иногда бросаются женщины в примерочных и мужчины в разговорах, а именно пышной, мягкой, тёплой, заметной. У неё была грудь, которую трудно было спрятать даже под строгой блузкой, были бёдра, на которых задерживались юбки, был живот, который она то ненавидела, то вдруг ловила себя на том, что гладит его с неожиданной нежностью.

Дмитрий когда-то любил её тело. Она помнила это не как факт, а как ощущение. Его ладони, его нетерпеливое дыхание, его смех, когда она стеснялась света. Он говорил, что она создана для объятий. Он говорил, что рядом с ней ему тепло. Он говорил много такого, что потом постепенно исчезло из их жизни, словно выцвело после слишком частых стирок.

Анна повернулась ближе к нему и осторожно коснулась губами его плеча.

Дмитрий не проснулся.

Она улыбнулась самой себе, но улыбка вышла неуверенной. Ей было тридцать четыре года, они были женаты почти девять лет, и она знала все его привычки. Знала, как он морщит нос, когда кофе слишком крепкий. Знала, что он всегда кладёт ключи не туда, где собирался. Знала, что по воскресеньям он ест сыр прямо у открытого холодильника и думает, что она этого не замечает.

Она знала его до мелочей, и всё равно в последние месяцы ей казалось, что рядом с ней спит не муж, а очень близкий, очень усталый сосед, с которым они по ошибке продолжают делить одну постель.

Анна прижалась к нему грудью, осторожно, почти вопросительно. Провела губами по его шее, там, где кожа всегда была тёплой. Дмитрий что-то невнятно пробормотал, но не отстранился. Это придало ей смелости. Она положила ладонь ему на грудь и медленно повела вниз, не торопясь, прислушиваясь к его дыханию.

Когда-то он просыпался от одного такого прикосновения.

Теперь он просто открыл глаза.

— Ань? — сонно спросил он.

— Я разбудила тебя? — прошептала она, хотя ответ был очевиден.

Он повернул голову и посмотрел на неё. Взгляд у него был мутный после сна, добрый и виноватый одновременно. Анна ненавидела этот виноватый взгляд. От него её желание не исчезало, а становилось унизительным, как будто она просила милостыню.

— Всё нормально, — сказал Дмитрий и попытался улыбнуться.

Она поцеловала его в уголок губ. Потом ещё раз, уже настойчивее. Он ответил, но без того голода, которого она ждала. Его губы были тёплыми, знакомыми, родными, и от этого становилось ещё больнее.

Анна закрыла глаза и попыталась не думать. Она хотела вернуть хотя бы на несколько минут то, что между ними было раньше. Хотела, чтобы его тело вспомнило её тело, чтобы утро перестало быть очередным доказательством того, что они всё ещё любят друг друга, но уже не знают, что с этой любовью делать.

Она двигалась осторожно, нежно, без упрёка. Слишком нежно, может быть. Слишком старательно. В какой-то момент Дмитрий поймал её руку и удержал.

— Прости, солнышко, — сказал он тихо.

Эти два слова, ласковые и беспомощные, ударили сильнее грубости.

Анна замерла.

— Не надо извиняться, — ответила она сразу, слишком быстро.

Дмитрий провёл ладонью по лицу и отвёл взгляд к потолку.

— В последнее время со мной что-то не так. Я не знаю, усталость, нервы, работа. Я хочу, правда хочу, просто… — Он не договорил и сжал губы.

Она ждала продолжения, хотя уже знала его наизусть. Такие разговоры у них случались несколько раз. Сначала она верила, что это временно. Потом уговаривала его сходить к врачу. Потом перестала уговаривать, потому что он раздражался, замыкался и целый вечер ходил по квартире с лицом человека, которого поставили к стенке.

— Я понимаю, — сказала Анна.

Она не понимала.

Вернее, понимала умом, но тело отказывалось быть разумным. Телу было всё равно, что у мужа стресс. Телу было всё равно, что ипотека, отчёты, начальник, усталость, возраст и сотня других причин. Тело хотело тепла, силы, подтверждения, что оно всё ещё желанно. И когда этого подтверждения не было, Анна начинала злиться на себя за саму потребность в нём.

Дмитрий повернулся к ней, коснулся её щеки.

— Ты красивая, — сказал он с такой печальной нежностью, что у неё защипало глаза.

— Я знаю, — ответила она и снова улыбнулась, хотя улыбка получилась почти болезненной. — Всё хорошо. Правда.

Он не поверил, но сделал вид, что поверил, потому что они оба устали от правды.

Анна выбралась из постели первой. Холодный воздух коснулся ног, и она на секунду остановилась, поправляя сорочку на бёдрах. Ей показалось, что Дмитрий смотрит на неё, и внутри вспыхнула слабая надежда, почти смешная после всего. Но когда она обернулась, он уже лежал на спине, прикрыв глаза предплечьем.