Жена майора Беркутова

Глава 2

Паулина

- Паулина Андреевна, у вас сегодня дежурство? – окликает меня женский голос. И я оборачиваюсь.

Передо мной - медсестра Виктория, женщина пышная, средних лет, в синем медицинском костюме, и в синей шапочке.

- Нет, я не дежурная, меня Лена просила до трех часов ночи пробыть в отделении, у нее… у нас трое сложных детей. Надо присмотреть за ними. - У Елены Евгеньевны – моей наставницы, педиатра со стажем, сегодня дежурство в трех отделениях, разорваться она не может. Я страхую, - виновато улыбаюсь.

Женщина продолжает пристально глядеть на меня. Ёжусь.

- Виктория, что-то хотите сказать? – помогаю ей начать диалог.

- Вы еще молодая, только в ординатуру поступили, не понимаете, что к чему. Не давайте никому садиться вам на шею. Не заметите, как припашут.

Прозвучало ее наставление не очень прилично и ободряюще. Мы на работе и здоровье детей – главное для нас. Но похоже, Вика относится к своей работе чисто механически. За пятнадцать лет зачерствело сердце.

В целом, мне не нравится, что кто-то дает советы не по делу.

- Мне не в тягость, моя работа мне нравится, - разворачиваюсь, иду дальше по сонному полутемному коридору. - Я сама выбрала эту специализацию.

- Паулина Андреевна, вы меня неверно поняли! – летит мне в спину, я же за вас беспокоюсь. Чтобы играть в долгую надо беречь себя. Может, чайку попьем? Я перед сном хотела погреться немного. У меня конфеты есть.

Беречь? Разве не пациентов мы клялись беречь?

Не отвечая на приглашение, иду вперед. Будто зверь чую, что где-то я сейчас нужнее, чем в сестринской.

Проверяю сначала «домашних» детей, они в норме, температура спала, озноба нет.

И только после них иду к подкидышу, которого доставили пять дней назад в отделение по скорой, а сегодня его перевели в палату из реанимации, надо проверить, как он устроился.

С поезда сорванца Сашку сняли.

Как так вышло, что взрослые не увидели? Ни проводник, никто другой не обратил внимание на мальчишку, прятавшегося то под столами в купе, то в тамбуре, то под скамейками вместо чемоданов.

Тоже мне, шпион нашелся!

Теперь с пневмонией двусторонней лежит у нас. Но организм у ребенка крепкий, уже пошел на поправку.

Осторожно захожу в трехместную полупустую палату. Кроме моего подопечного, здесь никого.

Удивляюсь, обнаружив ребенка неспящим. Лежит, дрожит под одеялом.

Машинально касаюсь лба – да температура небольшая есть, потливость. Но не так, чтобы вызывать дрожь, от которой кровать дрожит и пол.

- Почему не спишь? Что-то болит? – спрашиваю нервно.

Худенький мальчишка девяти лет от роду смотрит на меня в темноте, и я включаю плафон над его кроватью.

На меня глядят огромные серо-голубые глазищи. Зареванные. Перепуганные.

- Ты чего, мужичок? Испугался темноты? – аккуратно сжимаю его плечо. И осматриваю пустые кровати рядом. – Скоро сюда заселят друзей тебе, как только можно будет.

- Боязно одному, - выдыхает он тихо, не испугавшись признаться в страхе.

- Ты же в поезде один ехал и ничего не боялся, - напоминаю я.

- Там люди были, - шепчет он, - а здесь никого. Только тени. Останься, пожалуйста, хватает за руку. И тепло его ладони вызывает у меня теплые человеческие чувтсва.

- Саня, ты меня помнишь? Мы уже знакомились с тобой.

Мотает отрицательно светлой головой, смотрит печально.

- Я – Паулина Андреевна. Твой лечащий врач - Елена Евгеньевна, а я ее помощник.

- Кхх… - мальчишка хрипит, пытается прочистить горло.

- Держи водички, - помогаю ему приподняться на подушках, чтобы попить воды из стакана.

Громко отхлебывает старательно и откидывается на подушки.

Провожу рукой по горящему лицу, подмечаю, что у него снова температура поднялась.

- Давай еще водички выпьем.

Мальчонка послушно глотает горькую правду, снова заговаривает:

- Меня бросил папка как ненужную вещь, так тетка сказала, когда мамка умерла. Я долго ехал в поезде, замерз, заболел, - малыш кашляет очень громко. – Мне нельзя болеть. Папку надо найти.

А у меня слезы из глаз. Разве может быть так, чтобы дети ненужными были? Это что за мужик такой урод, бросивший ребенка?

Как же всё несправедливо устроено.

- Зачем он так со мной? Может я плохой? – интересуется мальчонка.

- Малыш, всё не так… всё намного сложнее, - глажу его по руке.

Наконец, он засыпает, и стонет во сне, пытаясь лечь на бок.

- Ну где справедливость? – с болью срывается с моих дрожащих губ. - Сейчас мы его вылечим, и передадим в детский дом, где его уже ждут чужие тети. Он так никогда и не найдет папку!

Шмыгаю носом.