Жена майора Беркутова

Глава 3

Андрей

- Беркутов Андрей Игоревич, - произносит игриво старший лейтенант Арина, или как ее называет папа – полковник Журавлев, Ариадна, и… садится ко мне на стол пятой точкой.

Кто бы с ней поработал? Объяснил двадцатипятилетней курице, что нельзя садиться подобным образом на стол к старшему по званию. Непринято так.

В принципе нельзя садиться на мужика, если он тебе не позволил!

Напряжение между нами нарастает.

Жеманно поджимает пухлые губы, хлопает наклеенными ресницами.

- Ты. Как. Смеешь? Встала, - приказываю ей, и прожигаю насквозь отрепетированным за годы службы взглядом.

- Я?.. Я же, женщина, не удержалась, упала, - отрывает пятую точку, встает по стойке смирно. Даже китель не поправляет, такая-сякая.

- Замолчи! – яростно ударяю кулаком по столу. От тебя одни неприятности и мигрень.

- Ну знаешь ли, Андрей Игоревич, надо было думать головой, а не другим местом, когда меня в койку тащил.

- Я не тащил тебя в койку, ты сама в нее запрыгнула, пока я спал.

- Ну-ну, принцесс ты наш, недотрога, - язвит Ариадна, бешено вращая глазами. – Можно подумать, что ты не хотел женского тела?

- Ты знаешь, прекрасно, что мне совсем не до этого. У меня на работе проблем выше крыше, и дочь растет, истерики закатывает, в женщину превращается! Скоро будет такой же как вы все, - говорю явно лишнее, но дочь полковника меня реально вывела из себя.

- Как мы все?.. Знаешь, Беркутов, что с тобой будет, если я расскажу всем женщинам, что ты о них думаешь?

- Ты не посмеешь! – грозно рычу. Мой рык летит в девушку, но ударяется об стену, и заставляет дрожать всех, кроме Журавлевой.

Сердце бешено колотится и становится нечем дышать.

Как же эта вертихвостка достала меня, готова подловить на слове, лишь бы затащить снова в койку.

- Адя, - перехожу на спокойный тон. – Мы не можем быть вместе, у нас ничего не получится.

- Это еще почему? – не унимается девица. – Жена у тебя умерла, ты свободен.

Ее слова бьют по больному. Прямо под дых. Становится нечем дышать. Земля дрожит под ногами и ноги не слушаются, когда подхожу к окну, открываю настежь.

- Не трогай Настю! – рявкаю зло.

- Больно надо! Я просто хотела напомнить, что ты, Беркут, абсолютно свободный мужчина. Тебе всего двадцать восемь лет и пора жениться… снова. Дочери нужна мачеха.

- Не - ма-че-ха, - стону я, - а - мама. Как ты этого не поймешь, а?

- Какая разница?! – топает ножкой, как кобылка, которой неймется в стойле. - Стефания умная пятилетняя девочка, ей уже пора осваивать науку жизни.

- Что ты имеешь ввиду? – спрашиваю срывающимся голосом, понимая, что у Журавлевой в голове пусто, и все ее идеи пахнут серой и нафталином. А еще угрожают спокойствию и благоденствию окружающих ее людей. Когда Ариадна решает свои проблемы, плачут все. Девушка ни с кем не церемонится.

- В какой-нибудь интернат для умных и непослушных деток ее пора определять, - ввинчивает осторожно, и отодвигается от меня на шаг назад.

Свожу хмуро брови на переносице, опираюсь двумя руками о подоконник.

Внутри меня плещется дикая ярость. Я готов как бог – громовержец рвать и метать сейчас.

К сожалению, для выплеска гнева подходит только горшок с цветком. Хватаю его, размахиваюсь и бросаю в стену со всей дури.

С грохотом разбивается, и земля разлетается во все стороны.

- Пошла, вон!

- Я пожалуюсь на тебя отцу, и он сошлет тебя в командировку, подальше от твоей глупой маленькой ведьмы.

- Ты назвала мою дочь «ведьмой»? Совсем берега попутала? Ей пять лет, она насыпала тебе в кофе соль, а в макароны – сахар. За это ты ее обзываешь? – сбавляю тон, слыша как за дверью возится помощница.

Опускаю глаза в пол. Делаю вдох-выдох.

- Жалуйся, но между нами ничего не будет. Если женщина не нравится Стеше, то мне – также.

Закрываю с грохотом окно, подхожу к креслу, поправляю китель, висящий на спинке, сажусь, и вцепляюсь взглядом в отчет на экране.

Профурсетка Журавлева стоит еще минут десять, потом фыркает и бубня себе под нос что-то о жестокой мести уходит.

Откидываюсь на кресле.

- Тоже мне нагибаторша нашлась. Женит она меня на себе насильно. В очередь!

Бросаю взгляд на фотографию жены, стоящую на рабочем столе. Провожу по ней пальцами.

- Настюш, ты не переживай за меня и Стешку, мы обязательно справимся. Ты нас сделала сильными и терпеливыми.