Жена майора Беркутова

Глава 9

Андрей

Трясущимися руками набираю номер. Кажется, сам телефон вибрирует в унисон с моей бешеной нервной дрожью. Гудки растягиваются в вечность, и я почти надеюсь, что Журавлёв не возьмёт трубку. Но нет, он берёт. Голос его глуховатый, сразу делает всё хуже.

— Полковник Журавлёв, слушаю.

— Товарищ полковник, говорит майор Беркутов. — Голос срывается, но я стараюсь удержать себя в руках. — Мне нужно срочно прервать командировку и вылететь в Москву.

Молчание в трубке тяжёлое, как свинец. А потом он выдыхает, как будто я предложил ему что-то запредельное.

— Товарищ Беркутов, вы уже вышли на след преступной банды?

— Какой банды? — спрашиваю резко. — Может, это одиночка, который охотится на ломбарды и антикварные точки?

— Потому что это банда, — отвечает он так, будто я школьник, не сделавший домашнее задание. — Это же видно по почерку. Нападения на ломбарды, антикварные бутики, коллекционеров. Это звенья одной цепи.

— Серьёзно? — я почти рычу. — Откуда вы это взяли?

— Мы должны работать с регионалами сообща, чтобы вычислить преступников как можно быстрее, — продолжает он, не обращая внимания на мой тон.

Вот тут у меня внутри взрывается. Держать эмоции больше нет сил.

— Слушайте, товарищ полковник! Если вы, Михалыч, такой умный, — голос у меня леденящий, срывается на почти рёв, — то сами и расследуйте дело. Зачем мне ваши мозги? Мне ваши идеи не нужны!

Он молчит в трубке, но я не останавливаюсь.

— У меня обоняние на эти дела. Свои методы. И не надо давить на меня своим авторитетом.

Воздух в кабинете становится вязким, как смола. Чувствую, как у меня внутри всё горит — злость, бессилие, тревога за дочь.

— Беркутов, — наконец, произносит он. Голос спокойный, но с этим ледяным подбоем, который обещает кучу неприятностей. — Вы майор, а не рядовой. Вы профессионал. И я приказываю вам продолжать работать на месте.

Слово «приказываю» бьёт меня, как пощёчина. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить очередную волну ярости.

— А как же моя дочь? — выдавливаю сквозь зубы. — Она в больнице, с двусторонним воспалением лёгких. Ей пять лет, товарищ полковник!

— Вашей дочерью занимается моя семья. — Слова звучат так, будто он сообщает мне, что отдал её под опеку самой королевы. — И вы прекрасно знаете, что я не оставлю ребёнка в беде.

Я оседаю на стул, понимая, что переубедить его не получится. Но внутри всё продолжает клокотать.

— Это приказ, Беркутов, — повторяет он. — Мы закончим с этим делом, и вы сможете вернуться домой с чистой совестью.

— Есть, товарищ полковник, — отвечаю механически. Голос пустой, безжизненный.

Он вешает трубку, а я сижу и смотрю на телефон, как будто он только что предал меня. Хочется разбить его об стену, вылететь из этого кабинета и всё равно поехать к дочери.

Но вместо этого я поднимаюсь, надеваю куртку и выхожу наружу. На улице холодно, моросит дождь. Я закуриваю, пытаясь угомонить злость и бессилие. Всё внутри стучит:

Почему я здесь? Почему я не со Стешей?

Но я не ухожу. Потому что у меня есть приказ. И я ненавижу себя за то, что, чёрт побери, я его выполняю.

- Литвинова! — окликаю Наташу, и она появляется рядом, будто ждала этого момента за дверью. Тонкая, хрупкая, но с какой-то стальной хваткой в глазах. Я вцепляюсь в неё взглядом, будто она — единственный человек, способный понять мой хаос.

— У тебя есть дети? — спрашиваю резко, почти не давая ей времени подготовиться.

— Да, дочь, четыре года, — отвечает без заминки.

Я вскидываю брови.

— А выглядишь как девчонка.

Она улыбается, но в её улыбке нет ни грамма кокетства, только какая-то горькая благодарность.

— Спасибо, майор Беркутов.

— Не за что, — отвечаю автоматически, не спуская с неё глаз. — Ты хорошо выглядишь.

Она кивает, а я, почувствовав какой-то невидимый мост между нами, решаю задать вопрос, который меня гложет.

— У меня к тебе вопрос… Личный.

Наташа чуть хмурится, но молчит, готовая слушать.

— Ты бы… — заминаюсь, не зная, как это сформулировать. Взгляд уходит в сторону, а потом резко возвращаюсь к её лицу. — Пошла бы на нарушение дисциплины? На произвольный уход со службы, если бы твоя дочь, не дай бог, конечно, — тут я инстинктивно сплёвываю через плечо, — попала в больницу с воспалением лёгких?

Наташа смотрит на меня так пристально, будто видит насквозь.

— Да, — отвечает она мгновенно, голос твёрдый, взгляд карий, колючий.

Я почти обескуражен её прямотой.

— Значит, ты меня поймёшь. Я слетаю туда и сюда, узнаю, что к чему, и… вернусь обязательно, только не знаю когда.

— Я вас пойму, майор Беркутов, — кивает она, — и прикрою перед полковником Свиридовым.

Мои брови вновь взлетают.

— Ты сможешь?

— Свиридов — мой дядя. Он меня любит как дочь. Мы вас прикроем, только если ваш начальник не поднимет кипиш. Вы ручаетесь за него?

Этот вопрос меня слегка дезориентирует. Сказать честно — не могу поручиться. Журавлёв может и промолчать, а может и закатить разнос. Но Литвинова продолжает:

— У меня есть подруга, она выпишет вам больничный на три дня. Вы сможете слетать частным рейсом. Это я вам тоже устрою. За недорого.