Жена майора Ханина

Глава 11

Арина

- Приехали, барышня, - сообщаю дочке, расстегивая ремень безопасности, которым пристегнута Машуня к детскому креслу в такси.

- Приехали? – радостно интересуется доченька, засовывая головку желтого жирафа в детскую сумочку.

Сейчас Машка похожа на кенгуру, прячущего кенгуренка под своим брюхом. Смешная. Умиляюсь.

Выбираемся из такси, направляемся к подъезду, по очереди здороваемся со всеми соседями. Мы же вежливые девочки.

Нас тут все знают и любят, потому что наша бабушка создала нам ореол славы. Мы ведь потомки ее любимого сына Романа – грозы всего района, прославленного в свое время молодого хоккеиста, которому судьба так и не позволила вырасти и стать взрослым.

Мой папа умер в двадцать лет от сердечного приступа во время товарищеского матча между хоккейными командами. Он был нападающим, хорошим снайпером, подающим большие надежды.

Но у судьбы были на него свои планы.

В наследство от него остались мы с Машуней.

На лифте поднимаемся на нужный этаж. Дверь открываю своим ключом, не хочу тревожить бабулю. А домработница – соседка по совместительству, судя по времени, уже ушла домой.

- Заходи! – подталкиваю Машку, рассматривающую соседнюю дверь, за которой слышен страшный лай собаки.

Песель там мелкий, но шкодливый и лает противно, визжит как резанный на весь подъезд, если рядом с квартирой кто-то ходит.

- Испугалась? – смотрю на огромные глаза дочурки.

- «Неть», - мотает русой головкой. – Собаку купи!

- У нас дома есть кому тявкать, - обрываю нереальные мечты дочери. В данный момент имею ввиду себя, но не уточняю. А еще не уточняю, что в скором времени у нас и дома не будет, потому что придется выезжать из квартиры после развода.

Дочь обиженно надувает губы.

- Вырастешь, хоть контактный зоопарк заводи! Дед тебе в помощь, - наливаю ложку меда в свой отказ.

- А когда я вырасту?

- Когда лифчик у тебя появится, тогда будешь готова своего песеля заводить! – усмехаюсь я, глядя в абсолютно серьезные небесно-голубые глаза малышки.

- Пришли?! – слышу слабый голос бабушки, исходящий из комнаты.

- Да, бабуля! – кричу громко.

Сердце разрывается от боли и жалости – бабушка сильно сдала, смотреть на нее без тоски в сердце невозможно. Всё чаще лежит, потому что ноги сильно болят. Много спит, потому что давление выгрызает ее сосуды изнутри.

Снимаем обувь на пару с дочей, моем руки, идем в комнату. Перед дверью я, как всегда, останавливаюсь, считаю до пяти, настраиваюсь на позитив.

Бабушка очень чувствительная и сразу улавливает, что я чувствую, думаю, когда гляжу ей в глаза. Она не должна читать в моих жалость.

- Привет, родная! – выдыхаю радостно и захожу в комнату.

- Ариша, девочка моя, как я соскучилась.

- Я тоже, - подхожу, усаживаюсь на кровать рядышком, наклоняюсь, даю себя поцеловать. Целую в ответ. Лицо у бабули прохладное, кровь не греет ее как раньше. Страшно осознавать это.

Маша пытается забраться на широкую кровать прабабки с ногами, и я на нее шикаю.

- Поцелуй бабулю и иди на кухню рисовать.

- А что нарисовать бабуле? – Маша ластится, заглядывает в глаза прабабушке.

- Что хочешь, милая.

- Я деда нарисую, - дочь тычет в фотографию умершего дедушки.

- Хорошо, беги.

Едва дочь убегает, оставляя нас наедине, как бабушка берет меня за руку. Ее руки прохладные, морщинистые, но такие родные, что тепло заполняет меня всю.

- Девочка моя, Аришенька, что случилось? – в хриплом голосе так много нежности, что она цепляет меня и я плачу.

- Не хочу тебя расстраивать…

- Ты же знаешь. Если я что-то не знаю про тебя, когда ты не договариваешь, то расстраиваюсь намного больше, - говорит с печалью в голосе и показывает глазами на пузырьки с лекарствами, стоящими на тумбе.

- Как же хочется вернуться в детство, чтобы дед был жив. Прийти к вам, вырвать из бороды деда седой волосок, сказать «трах - тибидох», и любое мое желание исполнилось бы. Я бы загадала тебе здоровье, а дед исполнил бы мое желание.

- Милая… - бабушка касается моего лица, смахивает слезы пальцами. – Это всё майор, да? Говорила я тебе не надо было выходить замуж за человека не нашего круга, - запричитала бабуля. – Он тебя не понимает совсем, потому что мужлан, а ты у нас натура тонкая, творческая, ранимая.

- Не в этом дело, ба. Я кое-что узнала.

- А я всегда говорила тебе, не нужно интересоваться мужниной жизнью, меньше знаешь, легче спишь.

- Пока я верила ему и жила, зарывшись головой в песок, Ханин такое натворил, что ему прощения нет! Я развожусь, ба.

Бабуля смотрит на меня опешив.

- Аришенька, - гладит по руке. - Чтобы мужчина не сделал, надо его проучить и простить. Наказание должно быть в зависимости от вины. Но нельзя вот так просто бросаться мужчинами. Женщин одиноких много, быстро подберут. А ты где другого возьмешь? Машенька наша будет расти беспризорницей!