Жена морского чудовища

Глава 3. Часть 2

Нервно теребя складку его рукава, потянула за собой, не давая опомниться. Моя настойчивость застигла его врасплох — он, не ожидая подвоха, всё ещё наслаждался нежным мясом краба, медленно разбирая волокна пальцами.

Олли резко откинулся на спинку стула. Глаза округлились от недоумения — я почти видела, как он мысленно покрутил пальцем у виска.

Он бросил тоскливый взгляд на остывающий завтрак. Вздохнул так, словно прощался с чем-то дорогим, но всё же, уступая моей прихоти, поднялся.

Ригир проводил нас двусмысленным взглядом, в котором смешались любопытство и лёгкая насмешка. Я лишь небрежно махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку. Мы поспешили в уже опустевший коридор.

— И в какую же переделку ты втянула меня теперь? — ворчливо пробормотал Олли, облизывая пальцы и наслаждаясь последними секундами завтрака.

Я прижалась к холодной стене, наблюдая, как Илей “растворяется” вдалеке коридора. Дождавшись, когда его силуэт скрылся из виду, рванула за собой Олли, бесшумно скользя на цыпочках под оконными пролетами. Не знаю, как выглядела со стороны, но представляла я себя шпионом на важном задании.

Мой спутник же шел с преувеличенно громким шарканьем.

— Перестань! — шикнула я, гипнотизируя его обувь.

Его глаза искрились озорством, словно два солнечных зайчика в этой каменной серости.

Гулкий звон сапог Илея напоминал шум волн — оглушающий, сильный он будто врезался в пол, наполняя звуками весь коридор.

— Он направляется к покоям Крены, — выдохнула я, вжимаясь в холодную дверь.

— Эх! Что же мы не взяли стакан из столовой, могли бы подслушать их разговоры через дверь, — веселился он.

Пригнув голову, я вновь рванула вперед, цепляясь взглядом за мелькающий силуэт принца. И новый поворот, я притаилась, дожидаясь пока шаги Илея станут тише. Не хотелось поторопиться и выдать себя.

— Хочу понять, что случилось! Почему Крена скрывала недомогание? Почему именно сейчас... — голос сорвался, когда за спиной раздалось покашливание.

Олли скукожился, словно пытаясь вдавить тело в стену. Его обычно насмешливый взгляд стал похож на речную гладь, в которую бросили горсть гальки. Обернувшись, я увидела за своей спиной Илея — не гневного наследника, а ледяную статую. Его редкие брови сошлись к переносице, а в глазах бушевала вьюга.

— Птица хочет что-то узнать? — голос принца звенел, будто капли в кристальном озере.

Мир сузился до стука крови в висках. Я мысленно хоронила свой план с почестями — никакие оправдания не могли скрасить позор этой погони. Пол словно лава, жег подошву сапога. Хотелось сбежать, пока не поймали за шкирку и не потащили нас обоих к королю с повинной.

— Птица хотела спросить, когда можно будет навестить Крену, — протянул Олли руку помощи, спасая меня от скорой смерти.

— Да, мы как раз собирали травы, они могут ей пригодится, к тому же… — затараторила я.

— Ей ничего от тебя не нужно, — оборвал меня Илей.

Он смотрел на нас, медленно переводя взгляд с Олли на меня, будто смаковал нашу неудачу. Холодный, безжизненный взгляд совсем не походил на прежнего Илея. На мгновение мне даже показалось, что лишь Хрут может так смотреть, но возможно это качество есть в каждом их них. Ведь они дети одной крови, а голос Махны заставляет меня дрожать.

Уголки его губ дрогнули, выпустив на свободу натянутую улыбку.

— Она поправится и сама навестит тебя. — В его интонациях плескался тёплый мёд, но глаза оставались холодными.

Я собрала остатки гордости в дрожащий комок и подняла взгляд. Наши взгляды скрестились — раскаленная сталь его радужек жгла виски. Будто зверь защищавший семью от опасности он смотрел с вызовом и без страха. Голова пульсировала от напряжения. Я не понимала как могла провиниться перед ним и тем более перед Креной, которую считала подругой. Олли взял меня за руку и потянул за собой.

— Что-то еще? — полный строгости тон холодил кожу.

Я лишь покачала головой, чувствуя, как жар стыда окрашивает щёки. Светлая Матерь, что происходит? И почему желание увидеть подругу так сильно зависит от чужих предрассудков? Где-то вдалеке послышался детский смех и голоса, они отдавались эхом, будто сам замок смеялся над моим провалом.