Жена морского чудовища

Глава 4. Часть 2

Рвущийся на части голос, сдавленный, охрипший…

Я в каком-то отупелом беспамятстве кралась к двери ее покоев. От того не сразу заметила, что была здесь не одна.

У закрытых дверей сидел человек. Бледный, одинокий, несчастный. В сумраке его морской облик был еще более безжизненный, чем тот образ, который я увидела в его глазах утром. Сгорбленный и недвижимый у покоев Крены сидел Илей.

Его лицо в полуночном свете казалось лицом утопленника. Лишенный жизненных красок он почти не двигался, будто каменная статуя. Застыл в одном положение, перебирая что-то в пальцах. Как будто стоит ему сменить позу и то хрупкое спокойствие, что он обрел на мгновение, исчезнет.

Он не прогонял, погруженный в свои мысли, и я так же как и он примостилась на холодный пол.

— Не могу спать, — безжизненно начал он, смотря в никуда растворенным в мыслях взглядом.

Илей прижался спиной к холодной каменной стене, разделяя каждый сдавленный крик. Он проживал их все до единого. Готовый в любой момент поменяться с ней местами, забрать всю боль себе, без раздумий и отлагательств.

Стоны принцессы прикасались ко мне, как ледяные руки к разгоряченной коже. Я вздрагивала и морщилась. Хотелось помочь ей, исполнить все напутствия, что говорила повитуха:

— Продыши боль! — командовала она. — Продыши, милая! Проще будет.

И Илей будто околдованный делал длинный вдох и короткий выдох. Дышал вместе с ней, передавал силу сквозь стены.

Я теребила край меховой накидки, обрывая с нее волоски.

Сквозь щель под дверью мерцал свет свечей. Звенела вода в тазах. Капли звонко барабанили по металлу, пока кто-то с натугой отжимал трапицу.

Крена снова закричала, и я поморщилась. Сколько боли в одной лишь ночи, сколько в ней ужасов, не тех что прячутся под кроватью. Реальных ужасов и таких же невыдуманных страхов.

Миг тишины, Илей прикрыл глаза. Он вымотан, как и его жена. Вновь вопль. Затишье.

А я будто морская губка, наполнена эмоциями до предела. Чувствую, вот-вот порвусь, заплачу. Ноги затекли так, что встав, я едва смогла устоять.

— Останься, — безжизненно произнес принц.

Я не могла ему отказать. В растерянности я кивнула, не давая буре слез вырваться наружу. Прохаживалась у двери взад-вперед, разминая затекшие ноги. Послышались шаги за дверью.

— Зовет, — послышалось из приоткрытой двери.

Илей поднялся, его пошатывало. Он снова посмотрел на меня и повторил:

— Не уходи.

Днем я корила всех. Что Илей был груб, что Крена ничего мне не сказала… Я думала только о себе, совершенно забывая о других.

Повернулась к окну. Лунный свет ласкал ворота замка и образ мужчины, который шёл куда-то в темноте. Может, я не думаю о том, что чувствует он? Может быть, я зря обвинила его во лжи? Может быть, им двигало что-то ещё, а не только желание угодить брату и семье? Мне так хотелось в это верить, а он, будто почувствовав мой взгляд, обернулся. Я тут же дернула занавеску, прячась за ней. Он, конечно, не заметил бы меня в темноте. Но казалось, хватило бы лишь его взгляда, чтобы разрыдаться.

— Тебя зовет, — сказал Илей, садясь обратно на пол.

А я и не заметила, как он вышел.

Я несмело прошла вперёд. Казалось, что здесь, в сумрачном коридоре, останется совсем другая жизнь, а там, в приглушённых свечами всполохах, зародится что-то новое. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, настолько сильно, что меня это пугало.

В комнате было душно, все окна закрыты, сюда не проникало ни одно дуновение морозного воздуха. Горели очаг и свечи. Крена в мокрой сорочке лежала на покрывалах. От пота ее волосы липли к лицу. Однако, закрывая на невзгоды глаза, она улыбалась. Будто и не было всех этих криков. Будто бы она не устала. Будто бы ей не приходилось сейчас страдать.

Я застеснялась, остановившись у ее постели. Я совсем не знала, что делать и говорить в таких ситуациях, но она сама протянула ко мне руки, и волнение отступило. Это же Крена.

— Ласта, моя маленькая птичка, — сжала мои ладошки она.