Жена морского чудовища

Глава 8. Часть 1

Всю дорогу до берега Ин крепко держал меня за руку. То ли боялся, что я растворюсь, будто морская пена, то ли думал, что я убегу. Но даже его тепло не смогло бы остановить дрожь, которая, как хандра, блуждала по всему телу. В голове моей будто шумело море, разрывало мысли буйным потоком. Не верю, не может такого быть, не верю, не она…

Шаги отстукивали в голове мелодию барабанов, которая эхом разрывала сознание. Крена не может быть мертва… Крена не мертва… Тоска разливалась по венам холодом. Бурный поток уносил все мысли, эмоции и желания. Пусть все скажут мне, что это не так! Пусть все скажут, что Махна лжец!

Мы шли на берег хоронить некогда живую и здоровую девушку. Я больше не услышу её смеха? Не верю! Я не смогу без её советов, без её назиданий и горделивых упреков. Я не смогу тут без неё…

На горизонте, застланном туманным маревом, качалось похоронное ложе. Я зажмурилась покрепче. Не верю, там не может быть она. Я впилась в руку Ина, будто пыталась переложить свою боль в его ладонь. Дайте взглянуть на принцессу! Не верю, не верю, что там она! Но глаза мои не лгали, не могли они лгать так отчаянно. Бревенчатый плот, весь украшенный белыми цветами, качался на воде вдали от берега.

— Не верю, — растворилось в грохоте волн. — Не верю, не… — Шёпот осел морской солью в горле.

Илей раздевался методично, будто воин. Сначала на песок полетела васильковая рубашка, затем тёмный, вычищенный камзол. Остался принц лишь в плавательном одеянии. Нырнул в ледяную воду, даже не поморщившись. Ноги его не свело судорогой. Каждый гребок чёткий, уверенный.

Я наблюдала, как его пальцы, трясущиеся не от холода, сминали белоснежные лепестки. Он наклонился, изящно обхватил её лицо мокрыми руками. И будто расцвёл, стал Илеем, которого я помнила. Взгляд его был тот самый, прежний. Илей наклонился к возлюбленной в последний раз…

Старик-вестник просвистел звонко. Барабаны замолкли. И запели девы похоронную песнь. Илей медленно собрал по погребальному ложу цветы, вложил их в соединённые на животе руки Крены. Затем взял в руку факел, что горел на краю ложа, будто путеводная звезда. Поднёс нерешительно, медленно, проживая каждое мгновение. Каждое движение давалось ему через силу, с натугой. Он поднёс факел к цветам, и загорелся венок в её руках. Стал тлеть, дымиться, затем загорелось платье. Больше я не могла смотреть.

Раздался плач. Мать Крены, стоя на коленях, оплакивала дочь. Боль её разрезала воздух и добралась до моего сердца.

Пламя разгоралось, Илей стоял в этом дыму, как призрак. Дым всё заволок, так что его уже не было видно. На мгновение я подумала, что он так и останется там, не выйдет. Увидела его уже у берега: он также размеренно и чётко доплыл до берега и вышел из воды. Не оборачиваясь. Он пошёл в замок? А как же она… Значит, уже простился? Ему больно? Или он не хочет оглядываться назад…