Жена морского чудовища

Глава 9. Часть 3

Светло, из окон струился мягкий утренний свет. Чувствую стойкий запах соли и сдобы. На каменном полу ещё не высохшие мокрые следы. Они заканчиваются там, где лежало мокрое полотенце.

Постель смята, служанки не успели её убрать, а может, не посмели. Осматриваюсь, замечая, что иду тише, почти крадусь. Будто боюсь лишним звуком спугнуть все его секреты и тайные помыслы, осевшие тонким слоем на мягкой кровати, занавесках, даже на том смятом полотенце.

На выступе каменной стены за окном чайка свила гнездо. Она уютно устроилась в своем жилище и косилась на меня одним глазом, словно присматривала за чужачкой.

Из окна видно пристань и его лодку. К оконной раме приклеен смолой сухой белый цветок. Нездешний, таких я точно тут не видела. Кто же подарил ему его? Первая любовь?

Посреди комнаты — стол, рядом кожаное кресло и кровать. Предметы будто застыли в утренней суете. Вещи разбросаны. Кровать не заправлена. Повсюду бумага. Стопки на полу и на столе.

Кожаное кресло у стола манило, и я поддалась. Села в него, и будто растворилась в его объятиях. Вообразила прикосновения Ина, закрыла в блаженстве глаза.

Он сидел здесь. Писал кому-то… Взяла листы и с интересом развернула скомканные. Его почерк напомнил мне почерк брата. Аккуратные выверенные закорючки. «Жена моя, Ласта...» Перечёркнуто. “Моя дорогая Ласта”. И вновь зачеркнуто. Небрежно. Чернила тут расплылись кляксой.

Чувствую, как губы растянулись в улыбке. Сердце затрепетало под рёбрами. Он мне писал… Достала из кармана его записку, собираясь написать ответ… Положила на стол. Потом передумала — спрятала между чистых листов. Скажу ему всё лично, а если найдёт позже… Ему будет приятно.

Кроме чернильницы и перьев на столе стояла шкатулка. Я смотрю на неё, будто зная: открывать не стоит. Однако поддаюсь любопытству. Жемчужины. Чёрные, белые, слегка розоватые. Будто те, что принцы получают в первый день Добиса. Раз,два…Пять, шесть, семь. Семь жемчужин. Семь невест?

На полках плетёные веточки, перышки, камушки, все детские поделки, что уже запылились, — стоят давно. А может, дары моря, которые он бережёт с детства?

Он всегда был таким сосредоточенным внешне… Но комната небрежная, сумбурная, скомканная…

От запаха булочек заурчало в животе, надеюсь, он скоро вернется и мы пойдем вместе на завтрак. Кружусь по комнате, вдыхая его запах, чувствую, как кожа пропитывается им.

Заваливаюсь на кровать. Она мягкая, высокая. Простыня пахнет костром и лесом. Вдыхаю приятный запах, не могу им надышаться. Болтаю ногами, а под кроватью что-то гулко упало, и покатилось по полу.

Я опустилась на корточки. На пыльном полу – булочки с изюмом, сумка, в которой они лежали завалилась набок.

Достаю ее, чтобы бережно убрать всё обратно. Под угощениями – вещи. Чистые, пахнут мылом и травами. Башмачки, брюки, накидка, всё маленькое, не по размеру, будто… Глаза натыкаются на ракушку, точно такую же красную с чёрными прожилками. Точь-в-точь та, что мы с Креной нашли на берегу два месяца назад.

Не верю собственным мыслям, но…Они что, любовники?

Глаза горят. Пальцы жжёт от прикосновения к ткани. Почему… Почему её вещи здесь?! Грудь сдавливает, хочется и кричать, и плакать. Хочется вытрясти из него всю правду!
Злость пронеслась жаром по телу. Щеки покраснели, сердцу стало тесно – так сильно оно забилось, возмущаясь. Очередная ложь? Снова? На смену жару пришел холод. Ледяная дрожь медленно накатывала с макушки.

Он ведь носит кулон с моим цветом глаз на груди. И хранит ее ракушку? Зачем также жестоко… Зачем так со мной.

Мне хотелось, чтобы все встало на свои места, и я узнала правду. Хотелось, чтобы дверь заскрипела и вошел Ин. А я замерла пригибаясь к полу.