Жена на год

Глава 1

Павел

— Я здесь, чтобы сообщить совету: сегодня в восемь утра «Громов Холдинг» приобрёл пятьдесят два процента акций «Ларина Групп». Как видите, господин Маслов, госпожа Худякова и господин Батурин сегодня не присутствуют. Их доли теперь принадлежат мне.

Ручка с глухим стуком падает на чёрную столешницу.

В комнате повисает тяжёлая тишина.

Я стою во главе длинного стола из тёмного дерева с латунными вставками. Вокруг топ-менеджеры. Никто не двигается, лица бледнеют, кто-то сглатывает, кто-то поправляет галстук. Несколько человек хватаются за телефоны, пальцы нервно тычут в экраны. В комнате раздаются сдавленные вздохи, шёпоты, переглядывания.

Я шёл к этому три года.

Только Катя Ларина на дальнем конце стола остаётся неподвижной.

Я видел её дважды на отраслевых встречах. Она всегда производила впечатление: безупречно вежливая, собранная, чуткая. Сегодня на ней тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре. Тёмные волосы собраны в низкий пучок, на ушах жемчужные серьги.

Спина прямая, лицо спокойное, почти равнодушное.

— Оформление документов займёт час, — добавляю я.

Борис Климентов, финансовый директор, поднимает руку, как школьник.

— Павел Сергеевич, кажется, здесь ошибка. Наши квартальные результаты…

— А вот и нет, — перебиваю я. — Ваша прибыль упала на пятьдесят процентов по сравнению с прошлым годом. Частные инвесторы быстро продали свои доли.

В комнате снова шелест, приглушённые перешёптывания. Неизвестная мне женщина яростно стучит по клавишам планшета, её пальцы дрожат.

Катя молчит. Она не крутит ручку, не делает пометок, не переглядывается с коллегами. Просто смотрит на меня своими ясными голубыми глазами.

В этом взгляде ничего не разобрать, а я ведь ожидал другого.

Три года я представлял этот день: растерянные лица, крики, суматоху. Представлял, как Константин Ларин откроет рот и не найдёт слов, как Катя дрогнет…

Но вместо этого — спокойствие.

И что хуже всего — Константина в комнате нет.

Это раздражает.

Её спокойствие и неподвижный взгляд вызывают у меня неприятное чувство. Внутри я всё ещё убеждён: сила принадлежит тому, кто дойдёт до конца. На мгновение, слишком спокойная и собранная, она заставляет меня задуматься: какой она станет, когда наконец сдастся?

Я тут же отгоняю эту мысль.

— В ближайшие месяцы нас ждут большие изменения, — говорю я. — «Ларина Ателье» и «Ларина Парфюм» присоединятся к «Громов Люкс». Остальные проекты войдут в «Громов Холдинг». Основное внимание уделим устранению ненужных функций.

На лицах некоторых людей проскальзывает страх. Борис морщится, как будто съел что-то неприятное.

Катя медленно поднимается.

— Спасибо за объявление, Павел Сергеевич, — произнесла она ровным, деловым тоном. — Мне нужно проверить сделки, поэтому я объявляю перерыв. Свяжусь с вами до конца дня.

Ни возражений, ни просьб.

Взяв планшет и телефон, она направляется к двери. Проходя мимо, почти касается меня плечом.

Я чувствую её запах — прохладный, свежий, с лёгким цитрусовым оттенком, словно воздух перед рассветом. Он кажется мне смутно знакомым, но совершенно не похож на то, что я встречал раньше.

Тело реагирует быстрее разума. По позвоночнику пробегает короткий жар — резкий, нежелательный импульс, ударяющий вниз живота.

Это мне не нравится.

Я стискиваю зубы и заставляю себя смотреть уверенно. Такие реакции недопустимы. Катя Ларина — не та женщина, о которой можно так думать. Она — цель, препятствие, фамилия, которую я собираюсь забыть.

Остальные участники совещания, нервно поглядывая по сторонам, торопливо собираются и выходят вслед за ней.

Через минуту я остаюсь один в переговорной.

Не так я это видел. Должно было быть сопротивление, возмущение, первые трещины в их фасаде. А вместо этого — холодная выдержка и странное напряжение, которому я не нахожу объяснения.

Я поправляю манжеты и направляюсь к лифту. На первом этаже меня уже ждёт водитель, Анатолий: он открывает заднюю дверь машины.

— В офис, Павел Сергеевич?

Я коротко киваю и сажусь.

Как только дверь закрывается, я поднимаю перегородку и звоню Марку.

— Готово, — говорю я, когда он отвечает.

— Отлично, — в голосе Марка слышится улыбка. Мой стратег и лучший друг — тот, кто помог всё просчитать до минуты. — Как совет отреагировал?

— Как и ожидалось: шок, переполох, — я делаю паузу и добавляю: — Катя Ларина держалась на удивление спокойно.

— Интересно. Ни волнения? Совсем ничего?

— Ничего. Сказала, что свяжется сегодня. — Я ослабляю галстук и вспоминаю, как она прошла мимо: запах, внезапный жар по спине. — Ей нечего противопоставить.

— Всё равно не спускай с неё глаз. Ларины умеют улыбаться ровно до той секунды, пока не ударят исподтишка.

В его тоне мелькает что‑то личное, острое — я такого раньше не слышал.

— Ты никогда не говорил, что имел дело с Лариными.

— Да это просто… по слухам знаю, — быстро отвечает он. — Андрей Ларин улыбался да конкурентов под откос пускал. Константин ничем не лучше. Катя, скорее всего, такая же.

Я собираюсь расспросить подробнее, но он тут же переводит разговор:

— Знаменательный день, Паш. Твой отец бы тобой гордился.

Упоминание отца стягивает грудь тугой полосой.

— Мы ещё не закончили. Это только начало.

— Первая кровь, — соглашается Марк. — Три года подготовки — и теперь «Ларина Групп» у тебя в руках. Ну, и как оно?

Я смотрю в окно на здание: исторический дом в стиле ар‑деко; на фасаде над входом — изящная буква «Л». Скоро там будет «Г». Или вообще ничего.

— Это справедливость, — говорю я, но слова звучат пусто. Спокойствие Кати полностью обесценило победу.

Марк тихо усмехается.

— Встретимся в офисе. Дел ещё невпроворот.

Я заканчиваю звонок.

Не проходит и десяти секунд, как телефон снова звонит. Мать.