Жена на передержке

Глава 7. НАСТОЯЩЕЕ. Дружба и любовь, или случайные попутчики.

Мы в горячих камнях черепаху поймаем,
Я Вам маленьких крабов в руках принесу.
А любовь - похороним, любовь закопаем
В прошлогодние листья в зеленом лесу.

Александр Вертинский

Алкоголь и влюблённость – официальные спонсоры глупостей.

Мудрая мысль

- Ну?! – Анна буквально бросается мне под ноги в фойе загородного клуба, как кот, решивший пересечь траекторию движения хозяина в самый неподходящий момент.

- Что ну? – устало спрашиваю я, вздыхая.

Вот надо же было мне вчера столько рассказать о себе…

- Как помолвка? – рыжие кудри Аньки подпрыгивают от нетерпения отдельно от нее самой.

- Не состоялась, - отвечаю я честно и грустно.

Ее карие глаза, полные почти детского любопытства, смотрят на меня с радостью. Такой огромной, что я сразу понимаю: она на меня опять спорила. Спорила и выиграла.

- Прекрасно! – аж взвизгивает она, бросаясь обнимать и целовать меня.

- Какой будет улов? – улыбаюсь я, освобождаясь от ее объятий.

- Так… - она машет пухлой ладошкой. – По мелочи…

«Партизаны» настраивают инструменты. Они одновременно оборачиваются на нас и смотрят с надеждой. Но, увидев Анну, светящуюся счастьем выигрыша, разочарованно переглядываются. Физиономии кислые. Значит, не такие уж и мелочи…

- Машка! – Павел хмурится, пробегая пальцами по клавишам рояля. – Ты точно этой… информацию не сливаешь?

Мелодия «Мурки» в ленивом темпе вызывает у меня виноватую улыбку.

- Точно! – клянусь я, приложив руку к сердцу.

Павел обреченно переходит с «Мурки» на «Похоронный марш», начав играть его уже двумя руками, сильно, надрывно. Сергей и Гена подключаются: гитара стонет, скрипка плачет.

- Бог мой! – Роман Романович, появившийся в зале, удивленно смотрит на Павла. – Что случилось?

- Ничего страшного! – во весь рот улыбается Анна. – У мальчиков стресс…

- Вы опять? – сердится наш арт-директор. – Да что ж такое-то! Не превращайте ресторан в притон! Опять спорили?

- Она нас вынуждает! – капризно жалуется Женька, сидящий за столиком с чашкой кофе. – Шантажом и угрозами!

- Врет! – тут же откликается Анька. – От расстройства и от жадности врет!

- У тебя все в порядке, Машенька? – Роман Романович, такой красивый в оранжевом шейном платке с красным орнаментом, обеспокоенно обращается ко мне.

- В полном! – докладываю я, шутливо вытянувшись, как новобранец перед генералом.

В нежно-голубых глазах мужчины я вижу такое же любопытство, как и у всех остальных, но он не позволяет себе облечь его в слова.

- Полчаса до прогона! – командует Павел, вставая из-за рояля.

Я отправляюсь в свою гримерную. Анька, как тень, следует за мной.

- Даже не начинай! – предупреждаю я. – Табу на разговоры о семье никто не снимал.

- Ох! – Анна нервно смеется. – Так и сдохнуть от любопытства можно! Ну, хоть намекни!

- Чай красный будете? – к нам заглядывает Инга с маленьким подносом.

Это наш любимый ритуал – чаепитие перед репетицией вечернего субботнего выступления. По субботам программа самая продолжительная.

Мы пьем чай. Анна пыхтит, раздираемая демонами, теми самыми, которые лишили на базаре носа бедную Варвару.

- Трудно пару слов сказать? – дуется Анька.

- Пару не трудно, - сдаюсь я, но слова подбираются с трудом, словно я перевожу на русский с языка, который плохо знаю... парой не обойтись. – Мой муж… Мы скоро разводимся, но… дружим… Он забыл пригласить меня на свою помолвку. Я узнала случайно. Мне очень надо было на ней присутствовать… Но, когда я приехала, оказалось, что он помолвку отменил…

Веснушки Анны, еще не спрятанные за тонким слоем тонального крема, становятся ярче. Моя напарница по вокалу жадно впитывает каждое мое слово. Карие глаза наполнены не только любопытством, еще чем-то сладко-романтичным.

- Я вообще-то еще в шоке от информации о том, что ты замужем, - наконец выдавливает она, отхлебывая большой глоток горячего чая. – Ты ведь даже намеком не показала… Все хоть по чуть-чуть про свою личную жизнь рассказывают, а ты – никогда…

- Я так хочу… хотела, - смеюсь я, удивляясь силе ее эмоций. – Не люблю о личном…

- А дальше-то что? – не успокаивается Анна. – Что у вас будет? Всё-таки разведетесь?

Я молчу, не зная, как именно ответить. Конечно, мы разведемся, как только…

- Мы настоящие друзья, - упрямо повторяю я больше самой себе. – Этот человек когда-то очень выручил меня.

На лице Анны растерянность и какое-то сожаление. И еще печаль.

- Что? – сержусь я, горько пожалев о том, что всё-таки впустила посторонних в свою берлогу.

- Понимаешь, - Анька вертит в руках прозрачную чайную чашку и смотрит не на меня, а на красноватую жидкость с двумя чаинками, танцующими вальс и поднимающимися со дна наверх, их движения синхронны и симметричны. – Дружба и любовь даже не сестры…