Жена на подмену, или Женская магия для дракона

Глава 1

Если бы мне платили за каждую бумажку, которую мой босс швырнул мне в лицо, я бы уже давно внесла первый взнос по ипотеке. Моя заветная цель — собственная однушка, пусть даже в самом обшарпанном муравейнике на окраине. Не роскошь, а всего лишь четыре стены, которые будут моими. Тридцать три года… В этом возрасте где-то внутри уже поселился тихий, но настойчивый червь сомнения: а будет ли оно, это «свое»? Или я так и останусь вечной арендаторшей с чужой мебелью и чужими обоями, которые видели, наверное, еще девяностые. Каждый швырок Виктора Ефимовича приближал меня к заветным квадратным метрам, и это знание было моим личным обезболивающим, притупляющим уколы унижения. Жаловаться на зарплату в «Вестнике Полудня» не приходилось — она была единственной причиной, по которой я терпела эти ежедневные спектакли. Ну, и пятнадцать минут пешком от дома до работы — аргумент железный, особенно когда за окном лил осенний дождь, а в кармане звенела лишь мелочь на проезд.

— Бездарность! Бестолковость в юбке! — гремел его голос, заставляя дребезжать даже многострадальный кактус на подоконнике. Но самое забавное и одновременно самое раздражающее было в том, что на мне сейчас были брюки. Внутри всё сжималось в комок от этой абсурдности, хотелось крикнуть: «Я в брюках, Виктор Ефимович, ваш сексизм сегодня не в форме!» Но вместо этого я лишь ощущала привычную, тягучую усталость. — Это что за отчёт?! Я просил лаконично и по делу, а не этот поток женской блажи!

Листок формата А4 из рук мужчины плавно спланировал вперед, совершил в воздухе изящную петлю и приземлился практически мне под ноги. Я даже не вздрогнула. Мой внутренний щит, выкованный за год работы личным секретарём главного редактора скандальной газеты «Вестник Полудня», был непробиваем. Я просто стояла, сложив руки на животе, с абсолютно безразличным выражением лица, глядя куда-то в область его лысеющей макушки.

«Интересно, — отстранённо подумала я, — если я сейчас тихо зевну от скуки, он лопнет от злости? Или лучше сделать глаза пошире и наполнить их предательской влагой?» Мысленно я уже представила, как крупная, аккуратная слеза катится по моей щеке. «Нет, слёзы он уже проходил, в прошлый квартал. Срабатывает, но унизительно. Мама всегда говорила: «Аглая, плачь — это оружие женщины». Но мама вышла замуж, а затем быстро развелась, родила меня и всю жизнь прожила одна, работая бухгалтером и ночами вязала вещи на продажу, чтобы я могла получить образование. Ее оружие как-то дало осечку, оставив ей на память лишь коробку с моими детскими рисунками и тихую грусть в глазах. Мой метод — терпение и расчёт».

— Вы меня слышите, Иванова?! — рёв Виктора Ефимовича достиг сейсмической активности. Казалось, вот-вот с потолка посыплется штукатурка.

«Ага, — продолжала свой внутренний диалог я. — Лучший вариант — это заговорщицки понизить голос и сказать: «Виктор Ефимович, я всё понимаю, но эти цифры… их же увидит аудитор из головного офиса. Вы же сами учили, что к их приходу нужно готовиться тщательнее». Сработает. Сработает наверняка. Он панически боится этого аудитора. А я боюсь остаться без работы и снова застрять в бесконечных собеседованиях. В моем возрасте и без блата это как пытаться выиграть в лотерею».

— Да, Виктор Ефимович, — мирно ответила я вслух, наклоняясь, чтобы подобрать злополучный документ. — Я всё исправлю. Вам только подписать вчерашние договоры по типографии. А то они грозятся приостановить печать очередного тиража.

Он что-то буркнул, но рука уже потянулась к дорогой перьевой ручке. Манипуляция — это не всегда что-то грязное. Иногда это просто искусство выживания в экосистеме, где главный хищник страдает гастритом и комплексом Наполеона. Начальник что-то написал внизу бумаги, которую только что назвал макулатурой, и отшвырнул её тоже в мою сторону. Второй бросок за утро. Олимпийский рекорд.

— Убирайтесь! И чтобы через час на моём столе был вменяемый отчёт!

Я убралась. Миссия выполнена. Счет в сбербанке, где копился мой ипотечный взнос, мысленно пополнился на еще одну крохотную крупицу. Я закрыла за собой дверь, прислонилась лбом к прохладной стене в коридоре и на секунду позволила себе просто дышать, чувствуя, как эмоции захлестывают с головой. Почему ты одарил меня такой паршивой жизнью, Боженька? Чем я согрешила в прошлой жизни, а? Усталость накатывала волнами, но я была обязана держаться.

Не знаю почему, но где-то глубоко в душе еще не погас слабый огонек надежды на лучшее.

Вечер был серым и прохладным. Город спешил по своим делам, а я брела к своему дому, чувствуя, как напряжение дня тяжёлым грузом лежит на плечах. В голове назойливо крутился список: купить хлеба, позвонить маме (она снова вчера намекала, что соседка Лида уже третий раз стала бабушкой, а она все ждет), не забыть пересчитать бюджет на месяц. Всё как всегда. Моя жизнь была похожа на старый, слегка расстроенный патефон, играющий одну и ту же пластинку с пометкой «рутина». Хотя одиночество для меня уже не трагедия, а фон. Тишина в квартире, которую не с кем разделить.

Отношений я, конечно, хотела. Кто их не хочет в моем возрасте? Глупо было бы отрицать это тихое, ноющее желание тепла, простого человеческого прикосновения, поддержки. Но, почему-то то ли я слишком много перечитала сказок про прекрасных принцев, то ли мой принц вместе с конем попал свернул не на ту тропинку, но с мужским полом мне не везло капитально. Вот так и начинаешь задумываться о своей женской привлекательности и психологии, которая раз за разом заставляет меня выбирать не тех. И в груди поселяется холодный, тяжелый камень сомнения: а может, проблема во мне?

На пешеходном переходе я заметила её. Маленькая, сгорбленная старушка в потрёпанном пальто нерешительно топталась на обочине, сжимая в трясущейся руке огромную авоську. Машины неслись сплошным, нетерпеливым потоком. Никто не собирался останавливаться.

Что ж, план «дойти до дома, приготовить ужин и почитать книгу спокойно» мог и подождать. Я подошла, мягко взяла её под локоть.